- Нет. Они уже должны были разбить лагерь в роще и послать двоих обратно к нам. Солнце уже у горизонта.
- Что ж, отправляемся. И будем надеяться, что облюбованное ими место стоило того, чтобы не оповещать нас ни о чём, и это вовсе не происки местных зверюшек или, что хуже, Тёмных, - сухо бросил я и выпрямился, вновь поднял руку и ударил коня под бока пятками.
Животное несколько мгновений топталось на месте и неуверенно фыркало, но после того, как я со злости хлопнул его по крупу, двинулось вперёд, сперва шагом, затем переходя на рысь, но не срываясь на галоп. Ровный, туповатый топот тысячи копыт за спиной придавал сил, но не изгонял из сердца глубинный, животный страх, от которого становилось дурно. Весьма дурно. Первые деревья надвигались неумолимо, низкие, согнутые к земле, но всё ещё влачащие своё жалкое существование. Затем их становилось всё больше и больше, они становились выше, выпрямлялись, хоть и не становились более могучими по виду. Пожухлые, едва не серые листья на их ветвях выглядели скорее насмешкой и угасающей надеждой на то, что жизнь всё же вернётся в эти места. Однако мой взгляд не уловил никакого движения. Ни птиц, ни животных, ни насекомых. Ни рядом, ни вдали. Со мной поравнялось несколько эльфов из покинутых нами лесов.
- Мы поищем их и вернёмся, - сообщила эльфийка с тёмными волосами в которой я не без труда признал Линтавиэль, что так задорно смеялась в лагере. Не дожидаясь моего одобрения, девушка спешилась, держа наготове лук. - Останьтесь здесь. Мы оставим за собой метки на всякий случай, но не ждите нас больше получаса. Отправляйтесь дальше на юг и останавливайтесь лишь возле первого лаш-шиар.
Сказала и канула во тьму. В неизвестном направлении. Вместе с остальными разведчиками. Аэлирн справа от меня буркнул что-то вроде: “Самонадеянная дура”, но более не проронил ни звука. Как и все вокруг, замершие в томительном ожидании, которое с каждой секундой вытягивало из нас все силы. Я не считал секунд и минут, но мрачно дымил трубкой, прикрывая её от мутных дождевых капель, поглядывая на то, как тихо перестраиваются эльфы, закрывая меня и Аэлирна от леса двойной дугой. И можно было углядеть мрачный, тусклый блеск наконечников их стрел, готовых сорваться в смертоносный полёт по первому неверному движению из густеющей темноты проклятого места. Против моих и, думаю, других мрачных ожиданий, следопыты вернулись. Но всё же - ни с чем. Покачав головами, они вернулись на коней.
- Что будем делать? - тихо поинтересовался Майлур, подъехав ко мне и с сомнением поглядев на моё, наверняка, мрачное лицо.
- Двинемся дальше. Пусть дюжина самых зорких будет позади меня, высматривают малейшие намёки, подсказки. Теперь ничего нельзя упускать из вида. Пятиминутная готовность, господин Майлур.
Мужчина кивнул и принялся отдавать команды, я же неторопливо вычистил трубку, проверил Саиль и готов был двинуться, как только все будут на своих местах. То случилось достаточно быстро, чтобы я взял себя в руки и приготовился к чему угодно. Ездовые животные притихли, перестали фыркать и печатать шаг, ставший продуманным и тихим, в таком же примерно состоянии пребывали и следующие за мной Светлые. Незримый туман дружелюбно и почти ласково обнимал нас, пробираясь в лёгкие, одуряя неуловимо сладковато-дурманящим запахом. Гниль. Разложение. Влажная, ещё чуть тёплая земля. И на неё изредка падают капли дождя. Странное дело — листвы почти и нет, а ливень здесь будто бы и не бывал. И только тяжёлый, влажный морок висит вокруг пуховым одеялом и всё давит, давит вниз, заставляя склонить голову.
Наверняка заставив перепугаться своих «зорких», я торопливо спешился и продолжил движение на своих двоих, уже перехватывая в правой руке Саиль. Стоит ли зачитывать хоть одно заклинание, даже если и самое простое, развеивать этот туман, эту духоту и сладкий запах гнили? Чёрт его знает, как это отзовётся, не примчатся ли алчущие плоти и крови твари на магический оклик, не послужит ли это маяком для чего-то пострашнее в глубине этого неприятного места? От земли поднимался густой туман, медленно и словно бы с издёвкой поглощал в себе корни деревьев, мои ноги, ниже колен и не разглядишь уже, что происходит. Марево лениво колыхалось от каждого маленького шага, расходилось разводами и дрожью, будто бы кто-то тронул желе, а я всё всматривался в тёмные проёмы между деревьями, и моё внимание было вознаграждено. Да только на кой чёрт кому-либо такая награда? От одного дерева к другому, разрывая туман и пуская по нему тёмные щупальца воздуха, открывая взгляду землю, пронеслось существо, скрюченное, будто изломанное, торопливо и дико переставляя руки и ноги, держа голову вздёрнутой. Силуэт казался мне знакомым, и в душе стало тоскливо, как никогда. Не успели. Не спасли. Видел ли существо кто-нибудь кроме меня? Отдалённые просьбы Аэлирна вернуться в седло и не выставлять себя героем тонули в сумраке, в переплетении теней, «зоркие» же последовали за мной, я чувствовал их шагах в десяти-пятнадцати от себя, но это не прибавляло сил. Скорее вселяло неуверенность. А стоит ли им идти за мной? Стоит ли подвергать их опасности, когда я играючи справлюсь самостоятельно?
Серебро венца обожгло с внезапной точностью — лишь посреди лба, будто иглой кольнуло, да только ощущения были во много раз ярче. Сперва темнота схлопнулась вокруг, украв дыхание, зрение, все ощущения, какие только могут быть у короля Светлых, а затем охотно и спешно расступилась в стороны. Я физически ощущал, как зрачки вытягиваются, расширяются. Мир вокруг менялся, очертания становились резче, тени — глубже, резче, заметней, как и всё рядом. Ещё несколько теней мелькнуло на периферии зрения, и сомнений у меня уже не оставалось ни в чём абсолютно. И именно эта уверенность, а не кошачье зрение, помогла мне не умереть в эти короткие мгновения резкого осознания. Левое плечо опускалось так медленно, что в груди засел колючий страх: а вдруг не успею? Правая же рука метнулась вперёд и вверх, и лезвие Саиль, до того располагавшееся вдоль предплечья и плеча, продолжило движение, взрезая саму Тьму, ослепляя своей глубиной и яркостью. И именно в этот момент, когда меч неторопливо, точно нож, входящий в масло, разрубал летящее на меня существо, я будто при резкой вспышке увидел его. Даже не его и не её. Это. Руки и ноги существа, которое абсолютно точно было одним из наших разведчиков, в самом деле были выломаны во всех суставах и походили на ветви какого-нибудь старого, жуткого, засохшего дерева. Нижняя челюсть отсутствовала в принципе, изо рта по шее и разорванной груди лениво, густыми комьями стекали остатки крови и какой-то ещё субстанции, зеленоватой, почти прозрачной. Её-то как раз было много, чудовищно много. Она покрывала почти всё тело разведчика поверх каким-то чудом образовавшихся струпьев и ран, которые уже никогда не закроются. Через них я видел и желтовато-белые мышцы, и белоснежные, но кое-где заляпанные комьями земли кости, местами они вовсе были перемолоты или вырваны, как произошло с некоторыми рёбрами. Саиль взрезала тело за долю секунды, но взгляд существа врезался в мою память, и мне хотелось кричать от боли, что тугим обручем сдавила мою голову и давила теперь изнутри на веки и глаза. Боль, муки, смятение, первобытный ужас и неописуемое облегчение, когда остатки души покинули изуродованное тело. Сила, заключённая в Саиль, разорвала труп на куски, и меня обдало волной мерзкой подгнившей слизи, которая мигом ворвалась в мой рот и забила нос, не давая продышаться. Казалось, она пыталась въедаться в меня, но то ли я слишком разозлился, то ли королевская кровь что-нибудь да стоит.
Когда мне наконец удалось отереть глаза, вокруг уже стояла неразбериха — те из Светлых, которых ко мне приставил Майлур, уже подоспели на помощь, и теперь у меня над головой то и дело свистели стрелы. Признаться — не самое приятное ощущение. И лишь одна из пущенных стрел нашла свою цель среди корявых ветвей хилых деревьев. Наверняка лишь по чистой случайности. Вовсе не потому, что лучшие лучники Светлых всего лишь косоглазые недоразвитые да ещё и криворукие уроды, нет. У них просто напросто не было того зрения, которое даровала королевская кровь, не было той устойчивости к мороку, какая была у меня. Непростая задача — защитить двенадцать Светлых, не дать им погибнуть, да и самому не свернуть шею, когда чувствуешь, что опасность и её источник совсем близко, и медленно надвигается с нескольких сторон. К моему счастью целью умерщвлённых и подчинённых разведчиков и охотников был всего лишь я сам, но даже тогда, когда эти существа оказались на расстоянии двух шагов, мои «защитники» не могли их разглядеть. Кажется, вовсе разом отупели и не могли пошевелиться.