Через несколько дней, когда все трупы были сожжены, а те, что венчали флагштоки, погребены, мы свернули лагерь и вдоль берега реки двинулись на восток в сторону переправы. Река делала резкий поворот в десятке миль от Джосмаэла, омывая противоположный берег и, кажется, разворачивая и его тоже. Когда мы преодолели этот поворот, у меня перехватило дыхание, страх прошёлся тысячами мурашек по телу и на миг в глазах мелькнули слёзы. Это был не только страх — все те эмоции, что я только мог испытать, накинулись на меня, точно стая птиц на брошенное зерно. Берег шёл всё вверх и вверх, его оплетали высокие, мощные деревья лаш-шиар. Это была их родина, здесь выросли первые гиганты, и мне казалось, что ветви их переплелись между собой в сказочной вышине, которую никому кроме птиц не постичь. Это была природная крепость вокруг величественного замка, вырубленного из скалы в далёком прошлом, возможно, древними гномами. Даже отсюда он выглядел огромным, невообразимым, и Беатор по сравнению с ним казался карточным домиком, который можно разрушить лёгким мановением руки, даже не касаясь его. Две высокие башни расположились с западной и восточной сторон подобно двум клыкам, торчащим из распахнутой пасти чудовища, притаившегося в засаде в ожидании добычи, которая сама запрыгнет в алчный зев. И жертвой был я. Были мои люди. Был мой муж. Три крепостные стены огораживали внутренности замка и не давали увидеть что либо, под каким углом на них не посмотри, и мне отчего-то казалось, то даже сверху не увидеть ничего стоящего. Зачем мы вообще идём туда? Не проще ли встать лагерем в Джосмаэле, усилить позиции и ждать удара, готовиться к нему? И почему основные силы Тёмных до сих пор не вышли нам навстречу? Почему мы не столкнулись с ними в финальной битве, но вынуждены тратить людей и силы, освобождая территории и понапрасну распыляясь на малые отряды?
Аэлирн не внял моим вопросам, лишь отмахнувшись от них, сказав, что я всего лишь поддался ауре Лар-Карвен, равно как и все молодые оборотни, чувствующие Тьму куда как более тонко, нежели эльфы или кто там ещё есть в нашем загашнике. Другие, похоже, не задавались вопросами, которые посетили меня, и это успокоило. Сказав себе, что всё нормально, и это ишь хандра и желание наконец отдохнуть без страха, что вот-вот начнётся сражение, я не стал более докучать мужу, но всё равно по большей части держался рядом с ним. У моста нас поджидали озадаченные маги и разведчики, которые лишь пожали плечами и сказали, что всё на удивление тихо, если такое только может быть. Но мне стало не до того.
Великий Мост. Аяр. Ему уже столько же лет, сколько и этим берегам, вероятно, он даже старше Лар-Карвен. Сотни опор исчезали в речной глубине, каменные глыбы, аккуратно и с толком обтёсанные, лежали плотно друг к другу, и у меня не было сомнений — этот мост выдержит даже самую многочисленную армию, которая вдруг решит всем скопом попрыгать. Я не мог определить, какое именно расстояние отмеряют статуи из серебра и какого-то тёмного металла, изображающие лучников, целящихся друг в друга, однако расстояние, несомненно, было вполне определенным и несло в себе смысл, определить который сейчас я был не в силах. Солнце плясало на наконечниках стрел и тени прорезей глаз на шлемах скульптур казались ещё мрачнее, злее, а блики, достающие до них от самой воды, устраивали настоящий театр теней, который вовсе не приносил никакого удовольствия, а скорее воскрешал забытый страх. За время нашего пребывания возле пограничного города я насмотрелся на Алую реку вдоволь, мне продуло шею сильным ветром, который гулял по её поверхности и берегам, но теперь у меня была возможность стоять на пути восхода и наблюдать за тем, как вода с каждой минутой окрашивается в новые цвета, словно бы приобретает очертания и форму, начинает дышать после спокойной и тихой ночи.
Мы вступили в леса лаш-шиар через час после рассвета, и мне уже хотелось развернуться и броситься прочь, гнать коня до самого Беатора без остановки, спрятаться куда-нибудь под кровать и там смиренно ждать собственного конца, но присутствие рядом Аэлирна несказанно успокаивало и заставляло двигаться вперед. Когда-то он сам был здесь, и это тоже было во время войны, он пережил ту бойню, он сделал всё, чтобы выжить, и со своей задачей справился. А пока что мы двигались быстро, насколько это вообще было возможно. Я всё боялся услышать позади себя грохот и вопли, увидеть, как рушится Аяр, а в воду вместе с обломками падают Светлые, как вода вновь становится алой от их крови, но этого так и не произошло. Не было и на нашем пути никаких преград — ни патрулей, ни вооружённой до зубов армии Императора, и уже не меня одного начали посещать тревожные мысли, однако все хранили молчание. Даже обстановка в Хэрэргат не так сильно тяготила нас, как этот проклятый лес у подножия Лар-Карвен!
- Не поддавайся страху, Льюис. Мы справимся, - тихо проговорил Аэлирн, как-то безучастно глядя перед собой, и это лишь больше напугало меня.
Впервые с тех времён, как я оказался втянутым в эту безумную историю и был готов орать от страха от каждого шороха, я вновь испытал себя абсолютно беспомощным и глупым. Все мои знания улетучились сквозь какую-то невидимую трубу, а воспоминания притупились, оставляя лишь то, что мне когда-то подарил Аэлирн — вопли, наполненные болью, тела, сваленные друг на друга, кровь вокруг и кидающиеся друг на друга, точно обезумевшие, Тёмные и Светлые. Неужели и сейчас произойдёт тоже самое? Мы идём прямо в самое логово зверя, бодро маршируем в раскрытую пасть. Как будто бы так и было спланировано, как если бы так и должно быть. Где же сопротивление, где та огромная, невообразимая армия Императора, которой так безумно боялись мои дражайшие Советники? Могло ли это быть обдуманным ходом с их стороны?
- Я стараюсь, - хрипло прошептал я, впиваясь пальцами в луку седла и снова глядя на мужа. - Но разве это не странно? Мы не потерпели ни одного поражения, потери у нас минимальные, а возле самого замка — ни одного Тёмного, хотя аура и чувствуется. Разве так должно быть? Аэлирн, это же самая настоящая ловушка!
- Зубы этой ловушки сломаются, если она попробует захлопнуться на нас.
Павший отрезал жёстко и не терпя возражений, строго глянул на меня, и весь его взгляд так и обвинял меня: «Король ты или нет? Возьми себя в руки, наконец!» И я взял, с трудом стиснул зубы до боли в дёснах и виновато опустил голову. Да, конечно, как я мог забыть. Я здесь всего лишь король. А мнение всяких там королей на войне совершенно не учитывается, в конце концов, они нужны только лишь для того чтобы на голове корону носить, да рот открывать, покуда Советники говорят. Главное, рот открывать в нужный момент и правильно, убедительно. Иногда можно топать ногами и возмущаться, но кому до этого какое дело, а потому я обижено замолчал, поджимая губы и то и дело их кусая. Тревога всё нарастала, и мне хотелось закричать в голос, чтобы нарушить тишину, но делать этого я не стал, иначе бы меня вовсе сочли за сумасшедшего. А если нас в самом деле не заметили, и я своими воплями только привлеку к нам лишнее внимание, которое уж точно обеспечит безвестную и совершенно точно безрадостную смерть? Такое я тоже допускал, но понимал, как мала вероятность такого развития событий.
Подъём в гору отнимал много времени и сил, однако я чувствовал, что мы уже близко, тревога становилась всё сильнее, однако стоило мне положить ладонь на рукоять Саиль, как спокойствие окутало меня со всех сторон. Прохладная, крепкая и непоколебимая уверенность, столь необходимая сейчас, заструилась по венам, и на губах невольно заиграла улыбка. Ловушка. Это определённо она. Но я выведу из неё свой народ любой ценой, какой бы высокой она ни была, уплачу её сторицей. Яркое осознание пронзило горло и захлопнуло на нём серебряный ошейник. Цена будет высока, как никогда. Но даже её будет мало, если я не приложу усилия, если буду надеяться только на судьбу и фортуну, которые, как я помнил, частенько шутили надо мной злые шутки. И, хоть я и считал, что самое время и мне над ними пошутить, глубоко в душе я знал — время ещё не настало. Но разворачивать войска и вести их прочь я не мог. Меня бы скорее втоптали в землю собственные подданные, чем позволили отступить теперь, когда мы с такими малыми потерями добрались до Лар-Карвен, гнезда змеи, когда вокруг такая благая тишина. Теперь мне было понятно, почему был так спокоен Аэлирн, отчего такое осуждение было в его взгляде, и мне ужасно хотелось протянуть руку и коснуться его щеки, но я прекрасно знал, что он оттолкнёт мою руку и гордо тряхнёт головой. Лишь на мгновение наши взгляды встретились, и я ощутил в полной мере, как вспыхнула метка Павшего на моей спине, и меня едва не скрутило от адской боли. Как если бы я несколько часов к ряду сидел, сгорбившись над книгой или клавиатурой, работая над собственными делами, а затем вдруг решил выпрямиться. Вот только ощущения были во много раз острее. «Только вздумай, - про себя прошептал я, зная, что через обострившуюся связь Аэлирн обязательно услышит меня.» Мужчина никак не отреагировал, даже не взглянул, даже ресницы его не дрогнули от сильного магического порыва, который я вложил в эти полные отчаяния мысли.