Я молча кивнул и прикрыл глаза, прижавшись щекой к плечу мужчины, решив, что если уж пропадать, то так, чтобы проклятые Тёмные запомнили это на много столетий вперёд. Энергетические потоки становились всё сильнее, я чувствовал приближение кульминации заклинания, а потому неторопливо поднялся с земли, фактически вытянул вслед за собой Аэлирна, а затем направился обратно к широкой дороге и воротам. Майлур активно раздавал приказы, выстраивая вокруг магов воинов с ростовыми щитами, за ними наготове стояли их собратья с копьями. Позади этой поразительной лесенки идиотов уже готовились наложить на тетиву стрелы лучники, я даже видел несколько арбалетов, но они быстро скрылись из моего поля зрения. Вся эта композиция должна была уместиться как можно более компактно, дабы конница могла объехать их и ринуться вглубь замка. Коснувшись кончиками безымянного, среднего и указательного пальцев венка на собственном лбу, я поблагодарил Куарта и вскоре уже был в седле, перестраиваясь вместе с остальными солдатами. Затеряться среди них было не трудно, тем более, если учесть, что на голову мне напялили страшно неудобный шлем, который я мечтал сорвать сразу, как окажусь внутри Лар-Карвен вопреки всем предупреждениям военачальников.
Вокруг начинал люто выть ветер, магии было так много, что она начинала принимать видимую форму, почти как в ту ночь в Хэрэргат, вот только это было дело рук большого количества магов, а не одного неумехи. Пыль и мелкие кусочки земли начали заворачиваться вокруг них воронкой, и мне стало невольно страшно — использовать стихию воздуха не решался почти никто, никому совершенно не хотелось остаться без рук, если безумный ветер выйдет из-под контроля и своими порывами оторвёт их и унесёт их в неизвестность. Но, видимо, наши маги не боялись даже такую грозную стихию взять за хвост. «Ураганчик» начинал расти, закручивался всё сильней, поднимался выше, и если бы маги не контролировали его, нас бы всех уже давно начало сдувать в кучку и перемалывать на мелкие части. А так только ветер свистел в ушах, да холод бежал по спине и конечностям, вот только вряд ли в этом была виновата магия. Смерч всё рос и рос, сравнялся размером с воротами, но на этом наши кудесники не остановились, начали медленно расходиться в стороны, магия так и хлестала, поднимала купол, но он держался ещё несколькими чародеями, и я понимал, что именно им досталась самая сложная работа в настоящий момент. Интересно, видны ли наши потуги из окон замка? Хороша армия. Пришли штурмовать замок, а ни тарана, ни требушетов, ничего, что могло бы помочь в этом нелёгком деле. Однако, мы и так достаточно неплохо справлялись со своей задачей. Когда же наконец вихрь рванулся вперёд, я на миг оглох, потерял дыхание и забыл обо всём на свете, кажется, даже ослеп. Такого сосредоточия сил я ещё ни разу не встречал, и был уверен, что не увижу. По крайней мере, буду очень сильно надеяться, что не встречу. Затем раздался страшный грохот, облака пыли и куски земли взметнулись в воздух, те куски ворот, которые не захватил магический смерч, начали падать на магов, но тех весьма умело и уверенно защищали рыцари с ростовыми щитами, подняв их вверх и не сгибаясь под сильными ударами. На этом чудеса, отнюдь, не кончились — вихрь двинулся дальше, я слышал отдалённые вопли. Видимо, те, кого поставили у самых ворот, попали не в самую приятную ситуацию.
Размышлять было некогда, и я двинулся вслед за остальными всадниками, но обнажать Саиль не стал, как мне посоветовал Аэлирн, одолжив мне свой клинок. После эльфийской сабли этот меч казался мне просто невероятно тяжёлым! Но у меня не было нужды использовать его, разве что только для защиты, а потому я то и дело подгонял коня, стараясь увидеть хоть что-то сквозь облака пыли и всё не прекращающийся ураган, от которого с лаш-шиар слетали тучи листьев, принимаясь с удовольствием хлестать по лицу. Мне начало казаться, что звуки боя остаются где-то позади, как резко у меня выбило из груди дух — конь навернулся, я вылетел из седла, как пробка из бутылки, и прокатился несколько метров по земле, радуясь тому, что хватило мозгов выпустить меч, иначе бы напоролся на него и всё тут. Глупая смерть не для королей, в конце концов. Кашляя, отплёвываясь от пыли, я приподнялся на руках, тряхнул головой, пытаясь подавить звон в ушах, а после смог только жалко пискнуть — чья-то огромная лапища перехватила меня за правую щиколотку и вздёрнула вверх. Зловонное дыхание ударило в лицо, и кашель с новой силой сдавил горло, а все силы уходили на то, чтобы понять, что вообще происходит и какой умник решил меня так схватить. Однако, умник оказался мне более чем знаком, по крайней мере, он был одним из тех, кто вёл на меня весьма интенсивную охоту. Великан осклабился, я криво улыбнулся в ответ, но, прежде чем тот принялся отгрызать от меня куски, выхватил из небольшого крепления сзади на поясе короткий отравленный клинок. Он не был предназначен для открытого боя, но применять его в подобных случаях я бы порекомендовал. Дёшево и сердито. Мне лишь страшно повезло, что великан был неповоротлив и упивался своим триумфом: наконец-то схватил вертлявого короля Светлых. Спасибо хоть, что не за хвост, а то с него бы сталось, я уверен. Когда он завопил, а вопль его перешёл в бульканье и хрип, оставалось только вовремя сгруппироваться и не дать себе упасть головой в землю. К счастью, это было легче, чем например, произнести официальное приветствие на староэльфийском языке.
Пыль и вопли вокруг сбивали с толка, не давали сосредоточиться и уж точно не помогали сориентироваться в пространстве, что уж говорить о том, чтобы понять, кто свой, а кто чужой. Лихорадка битвы кружила вокруг подобно жадному коршуну, искала новую жертву, и я совершенно не хотел становиться одной из них, но, кажется, было слишком поздно, потому что когда из круговорота на меня вдруг вылетел молодой дроу с перекошенным от ужаса лицом, я кинулся на него с голыми руками и опрокинул на землю. Бил его по лицу крепко сжатыми кулаками, выкрикивая проклятия и ругательства, изо всех сил прижимал коленями его руки, а затем схватил за грудки и как следует тряхнул, приложив затылком о землю:
- Где ваш Император?!
Дроу просипел что-то и плюнул в мою сторону, но на его счастье промахнулся. И экзекуция продолжилась. Костяшки болели даже несмотря на то, что руки мои были покрыты перчатками из дублёной кожи, я знал, что под ними кожа начинает сдираться, однако это было не тем, что могло остановить меня. Бил его и бил, пока наконец не выловил из жалобного скулежа и воплей «тронный зал». Этого было достаточно, чтобы прекратить его мучения навсегда. Со сладостной дрожью я вслушался в хруст его шеи, а затем вскочил на ноги и метнулся вперёд, спотыкаясь о тела, врезаясь в сражающихся и щурясь, отгоняя пыль от лица. Высоко, там, куда пыль не доставала, я увидел стены замка, и рванулся вперёд, кашляя, отплёвываясь от грязи. Руки дрожали, пальцы судорожно сжимались и разжимались, а в груди засел раскалённый уголь размером с кулак. Он прожигал всё вокруг себя, воспламенял кровь, и мне казалось, что он начинает пробираться всё выше, пока наконец не достиг головы. И тогда стало слишком поздно что либо менять. Веки прошило жаром, дёсны невыносимо горели, а из груди вместо хрипов вырывалось рычание, глухое, гортанное, гулкое. Силы наполняли тело не по моей воле, но я знал, кому она принадлежит, и мог лишь надеяться, что этому кому-то хватило ума дождаться меня и не лезть в бой самостоятельно. Кости ломало, но не так, как я уже привык за время долгих и частых битв, во время которых я глотнул не один литр крови, а лишь частично. Это не могло остановить меня, давало сил рваться вперёд, уже не обращая внимания на творящийся вокруг кровавый бардак. Наши маги сделали правильный, хороший ход, вызвав смерч, однако они этим не только освободили нам дорогу, но и вызвали настоящую сумятицу — ничего не видно, звуки приглушены, и чёрт поймёшь, кого надо убивать. Поэтому вокруг была не битва, а потасовка, вроде кулачных боёв, которые любят устраивать пьяницы в тавернах, желая разжиться парой монет на выпивку, да прославиться непобедимым силачом. Однако здесь вопрос стоял не о кружке эля и не о железных мускулах, а о жизни. Как ни странно, никто из тех, кто пошёл на войну, не желал умирать.
Слабость Светлых в том, что у нас есть мирные жители. Портные, пекари, художники, скульпторы, элементарные слуги, которые прибираются в домах. Они могут взять в руки меч и защищаться, вот только их умений будет недостаточно, в их сердцах не будет гореть жажда крови, как в опытных воинах из оборотней, они не желают убийства. У Тёмных тоже есть низшие ранги, которых не допустят к настоящей службе в армии, к высокопоставленным постам, однако все они поголовно желают убивать, это их смысл жизни. Именно поэтому эта война была выиграна ими с самого начала — у них было множество убийц. В то время как у нас были честь, отвага, желание решить всё если не миром, то хотя бы так, чтобы количество жертв свелось к минимуму. Это всё прекрасно и идеалистично, но этого недостаточно, чтобы выиграть, чтобы нанести поражение этим чудовищам. Единственное и окончательное. Именно поэтому мне нужны были все силы Павшего, мне нужно было высвободить всю его мощь и обрушить на Лар-Крвен и его окрестности, уничтожив всех, кто там находится. Однако наша с Аэлирном близость, не столько телесная, сколько духовная, наши с ним сложившиеся отношения и вспыхнувшие чувства разделили нас, потому как неизвестно, что бы мы смогли сотворить, будь наши силы слиты воедино, помыслы направлены на одно, а сердца сплетены такой тонкой и крепкой цепью, которую не могут выковать никакие мастера, даже если возьмутся за дело вместе. И именно поэтому, когда вторая часть моей души, тёмное её воплощение со светлыми, сильными крыльями, была где-то в пылу битвы, окружённая пылью и обезумевшими воинами, я направлялся в тронный зал, чтобы встретиться с Кристофером и вызвать его на поединок правителей. Правильно сформулировать условия, и Светлые будут спасены и в случае моей победы, что не удивительно, и в случае поражения, хотя это надо сильно постараться, чтобы переговорить императора. Он уже чёрт знает сколько правит, а у меня в этом опыта, так сказать, маловато.