Только король открыл рот, чтобы сказать девушке о том, что сам он с женой отъезжает после собрания в Лар-Карвен, как бывшая галерея наполнилась весёлым и беспечным смехом, от которого его лицо перекосило. Вот уж кого он точно терпеть не мог, так это Вайнера и Джерома Роул. Эта парочка вампиров могла довести до нервного срыва, пожалуй, и Велиану, и Морнемира. Джером был придворным магом ещё его отца и слыл одним из лучших и опаснейших во всём королевстве Тёмных, а его муж, Вайнер, был главой его разведчиков, которых Джинджер зловредно окрестил шпиками и только так и называл, потому как именно этот вампир потрепал его нервы много и много раз. Морнемир, встрёпанный и явно злой, о чём-то тихо и яростно спорил с Грегором к’Роном – старшим братом Камиллы. Этот с виду беспечный дроу управлял патрулями и постоянно сталкивался лбами с Велианой, а потому Джинджер невольно пожалел о том, что собрал здесь этих важных шишек – того гляди перегрызутся между собой. Однако, вспомнив о том, что он, собственно, Император, Мерт немного успокоился – при нём они не рискнут развязывать войну, а мелкие тычки, он, так и быть, стерпит и не будет замечать. Сейчас были дела поважнее этих мелких междоусобиц. Дождавшись, пока каждый займёт своё место за столом переговоров, Джинджер принялся медленно и чинно выхаживать вокруг, как делал то обычно:
- Ситуация с Имирцами становится всё более неприятной, - не размениваясь на приветствия, произнёс король. – Один из их отрядов сегодня ночью напал на караван. Из тех сведений, что мы получили, следует – они более не желают идти на переговоры и…
- Как будто они вообще желали их устраивать, - хмыкнул Вайнер, рассматривая свои ухоженные ногти.
- Молчать! – рявкнул мужчина, сверкнув глазами. – Пока я здесь Император, пока я здесь раздаю указания, никаких пререканий, лорд Роул. В противном случае вы будете говорить с канцлером в его несомненно уютном и облюбованном Дознавателями кабинете.
Разведчик опасно сощурился и прикусил язык, но больше не вставлял едкие замечания, забившись под «крыло» к мужу. Кивнув на это, Джинджер вдохнул поглубже и продолжил:
- Они не собираются оставлять никого в живых, и мы им ответим тем же. Джером, будешь проверять местность на их магию, так же отправишь нескольких своих магов вместе с патрулями Грегора, как только будете готовы, но желательно – в ближайшие несколько часов, чтобы эти ублюдки не успели далеко уйти. Отслеживайте даже самый слабый магический след. Грегор, я хочу, чтобы ты проверил как можно больше территорий – вплоть до самой Ниры. Остальные территории будут прочёсывать те, кто за них отвечает, я сам с ними свяжусь. Либо это сделает Морнемир. Велиана, что будешь делать ты, я уже сказал. Вайнер, пусть твои подчинённые немедленно отправятся ко всем выходам из Туннелей и не спускают с них глаз. Все полученные сведения вы будете передавать лично мне. Морнемир, как только я поговорю с тобой лично, отправишь гонцов к наместникам на побережье. Если вы или ваши подопечные наткнутся на кого-то из Имирцев – не щадить, убивать. Бывших Советников, приближённых Камаэля – вести к Дознавателям. А теперь – выполняйте. Морнемир, останься.
Мужчина отвернулся к окну и скрестил на груди руки, напряжённо хмурясь. Главное, чтобы этого всего хватило. Главное, ничего не упустить. Когда зал опустел, а канцлер остановился за правым плечом Мерта, король тихо вздохнул и помассировал виски:
- Морнемир, к тебе у меня особенное дело. Я хочу, чтобы ты не отходил от своего фаворита ни на шаг. Если надо – таскай его за собой на поводке, не выпускай его из вида ни на мгновение. Прикажи Джерому приставить к вам мага, чтобы он постоянно следим за тем, не пытается ли кто до него достучаться. И мне будет плевать, если он будет стоять рядом, когда вы будете трахаться. Если всё будет именно так, как я предполагаю, мы поймаем ублюдка на горячем. Как только разошлёшь гонцов и установишь порядок – сразу езжай с ним в Лар-Карвен. Желательно, без остановок. Нужно будет, я прикажу алхимикам выписать тебе нужные зелья, но ты не должен останавливаться. Это может быть слишком опасно. О моём отъезде должны узнать как можно позже. А теперь – прощай.
Сухо обняв Морнемира за плечи, вампир быстрым шагом покинул малый зал и направился в королевские апартаменты. Калей уже должен был собрать их с Камиллой вещи. Другое дело, что упрямая дроу могла не согласиться на отъезд. Впрочем, именно так и случилось – едва он вошёл в комнату, как в него полетела подушка:
- Я никуда не поеду, Джинджер!
Отбросив подушку, вампир яростно глянул на жену, а затем на личного слугу, который сжался в испуганный комок в дальнем углу комнаты.
- Тебе нужно поехать, - едва не срываясь на вопль, рыкнул Джинджер. – Ты просто не представляешь, что может случиться, останься мы здесь.
- Я не хочу ехать, - прорыдала девушка закрывая свой живот руками и едва не начиная срываться на жалобный скулёж.
Сердце вампира дрогнуло, и он, забыв о слуге напрочь, сел перед женой на колени, принимаясь целовать её руки, невольно прикрывая глаза:
- Любовь моя, дорогая, я понимаю, я знаю, как тебе тяжело. Если бы я был уверен, что здесь тебе будет безопасней, что здесь никто не доберётся до тебя и нашего ребёнка, я бы плюнул на всё и лежал бы с тобой в кровати. Но пойми меня, Имирцы ни перед чем не остановятся теперь – я это чувствую, я это понимаю. Вернись он оттуда, куда я его отправил, он бы в первую очередь явился к нам. Я изо всех сил надеюсь на то, что мой сон – лишь кошмар, но ты же знаешь, ты же понимаешь, что могут Павшие. Я не хочу рисковать тобой и нашим ребёнком, я не желаю потерять тебя, а потому, прошу тебя, прошу, Камилла, давай поедем. Если надо будет – я понесу тебя на руках, только нам надо добраться до Лар-Карвен, слышишь?
Вампир осторожно утёр слёзы жены, отвечая улыбкой на её неуверенную улыбку, глядя в заплаканные глаза. О да, теперь он готов был драться за неё, теперь он был готов убить любого, кто поднимет на неё руку или пожелает охмурить его королеву. Отправив Калея с вещами готовить экипаж, мужчина самостоятельно принялся одевать Камиллу, едва заметно улыбаясь и чуть ли не воркуя над ней, стараясь ободрить её. Пару лет назад он бы рявкнул что-то вроде: «Я здесь король, женщина! Отрывай задницу от кровати и делай, что велено», но теперь всё изменилось. Слишком многое изменилось для Джинджера, и это не могло его не пугать. Одев жену в удобное платье для поездок, мягкое и не давящее на её живот, мужчина самостоятельно натянул на неё чулки, мягкие сапоги, заплёл длинные волосы в тугую косу, а затем накинул на хрупкие плечи тёплый плащ – возле Лар-Карвена всегда было холодно и сыро, а заболеть Камилле сейчас было совершенно нельзя. Сам же он не стал переодеваться, лишь накинул на плечи тёмный плащ, подбитый мехом, а затем повёл жену через тайный ход, дабы не попадаться слугам лишний раз на глаза – бывший замок Светлых и так гудел, точно пчелиный улей, то и дело слышались окрики Велианы, грозный голос Морнемира, и это наверняка отвлекало внимание прочих от того, что Император, можно сказать, трусливо бежит в более тихое место, оставляя своих подчинённых в самом эпицентре. Они вышли к конюшням, затем – наружу, где их уже ждала карета, запряжённая четырьмя конями, нетерпеливо бьющими копытами и фыркающими, покачивающими красивыми головами. Накинув на голову капюшон, Джинджер помог жене подняться в карету, затем залез следом и с неодобрением глянул на Калея, который тихо зажался в углу, опустив взгляд, однако ничего не сказал по этому поводу.
– В Лар-Карвен, - захлопнув дверцу и задёрнув шторки, приказал Император, и кучер мигом хлестнул лошадей. Карета двинулась с места.
Восходящее солнце бликами ложилось на черепичные крыши, едва освещая медового цвета штукатурку, которой были обработаны стены большинства местных домов. Оконные проёмы были по большей степени забраны коваными решётками, красовались палевыми оттенками плотно задёрнутых в столь ранний час штор. Деревья в скверах уютно зеленели, обещая тень и прохладу, как только дневное светило повыше взберётся на небосвод и нагреет всё вокруг. Но пока утро оставалось свежим и прохладным, редкие развозчики молока передвигались по узким улицам, забирая пустые бутылки, выставленные с вечера, и заменяя их полными. Молчаливые соборы не торопились нарушить благодатную тишину, которая в таких местах особенно ценится, словно бы дремали вместе с остальным городом в предвкушении нового дня.