– Кто это у нас тут такой? – откуда-то издалека донёсся до него пьяный, прокуренный голос. И если бы не угроза, которая в нём сквозила, смешанная с похотью, парень бы и не обратил на него внимания. Медленно обернувшись, вампир отмахнулся от дыма, заметил, что в нескольких шагах от него какой-то толстый боров в кожаной куртке кого-то зажимает возле стены. – Ты сколько за час берёшь?
– Тебе не по карману, – в голосе, что ответил ему, не было ни страха, ни кокетства, но вот ледяная сталь в нём так и сквозила.
Приглядевшись, Джинджер разглядел высокого, светловолосого мужчину. Он был одет опрятно, даже стильно, и каждая деталь его одежды – от лакированных ботинок до чёрного длинного пальто с разрезами на бёдрах, подчёркивала его красоту, несколько потустороннюю и иную, холодную, мёртвую. Он не пытался убежать от байкера, смотрел прямо ему в глаза и абсолютно нагло улыбался, поставив одну руку в бок. Даже ногти у него были ухоженными, поблескивали в тусклом свете. А волосы, длинные, чуть вьющиеся, обрамляли бледное лицо, на котором совершенно хищно поблескивали светлые глаза. Посреди отребья бара, этого пьяного шума серой толпы этот мужчина выглядел совершенно великолепно, и неудивительно, что к нему прицепился какой-то пьяный бугай, раза в три его больше, что в плечах, что в объёмах. Чувствуя, что сейчас непременно произойдёт неприятность определённых масштабов, Джинджер отставил свой бокал на столик и уставился на странную парочку. Он был не единственным, кто заметил происходящее, многие уже заинтересованно поглядывали в их сторону, предчувствуя хорошую перепалку.
– Ты слова-то выбирай, петух, – рыкнул бугай, нависая над мужчиной, точно скала, но даже так он и бровью не повёл. – А то я и разозлиться могу. Ни цента не получишь.
– Прости, ты мне угрожаешь? – светловолосый приподнял тонкую бровь с такой издёвкой, точно уже одержал победу и доказал своё превосходство над свиньёй в кожанке. – Да ты так упился, что и ребёнка ударить не сможешь.
– Да я тебя так разукрашу! – взревел бугай, замахнулся.
– Эй, ты чего к нему привязался? – решив, что и дальше ждать, пока мужик разойдётся, не стоит, вмешался Джинджер, пружинисто поднимаясь на ноги и в два мгновения сокращая между ним и собой расстояние. Он и сам не знал, что им двигало в эти мгновения: то ли пиво, то ли желание защитить это чужое существо, – но Джинджер пихнул бугая в плечо, привлекая к себе внимание окончательно. – Он тебе ничего не сделал.
– А ты что, голубок его? – мигом озверел и так взведённый байкер, разворачиваясь к юному вампиру.
В росте и плечах Мерт уступал ему едва не больше, чем светловолосый незнакомец, однако он был вампиром, и это покрывало прочие неудобства и недостатки. Краем глаза он заметил, как ещё несколько ребят в кожаных куртках поднимаются со своих мест и направляются к нему, но даже это не заставило его извиниться и тихо пойти допивать своё пиво. Более того, это лишь раззадорило пьяного юношу, подлило масла в огонь. Ну разве же может быть лучший способ забыть о проблемах и неудачах? Уйти из-под удара качающегося от выпивки байкера не составило ему никакого труда, а уронить на пол – и то легче. Но не успел Джинджер насладиться вроде бы как лёгкой победой, как две пары лап не менее пьяных дружков поверженного сцапали его со спины: один из них ухватил вампира за плечи и дёрнул назад, никак собираясь уронить на пол и придавить, а второй принялся скручивать тонкие вампирские руки. Никаких отточенных движений или грации в этой схватке не было, ни у одной из сторон. Скорее это напоминало борьбу тяжеловесов на скользкой грязи. Мало того, что все трое качались от пьяного угара и раскраснелись, как рождественские индюшки в духовке, так ещё и ругались друг на друга совершенно заплетающимися языками. Подвыпившая толпа ликовала, а работники не торопились разнимать драчунов, явно получая удовольствие – покуда мебель цела, всё в порядке. Образ рыцаря на белом коне стремительно рушился. Джинджер обзавёлся разбитой губой, многочисленными синяками и парой растяжений, более того, под глазом у него стремительно наливался фингал, но всё же байкеров ему удалось уложить. Вытерев тыльной стороной ладони кровь, сбегающую по подбородку, Мерт оглянулся на незнакомца. Тот ухмылялся и даже не торопился идти ему навстречу, но всё же вяло поаплодировал, отклеившись от стены, где всё это время стоял, наблюдая за потасовкой, устроенной в его честь. Решив, что сам пойдёт к горе, Джинджер переступил через стонущих противников, чувствуя себя самым что ни на есть победителем, немного побитым, но лучше так, чем продолжать сидеть на своём месте и делать вид, что всё в порядке. Несмотря ни на что, он обладал весьма обострённым чувством справедливости.
– Эй, тебя не задели? – не придумав ничего более изящного и высокопарного, поинтересовался Мерт, подойдя к светловолосому мужчине. Он дышал тяжело и не мог перестать улыбаться, хотя губа и горела после смачного удара.
– Нет, но спасибо. Не хотелось пачкать о них руки, – ухмыльнулся мужчина, разглядывая Джинджера словно под новым углом. – Идём, Дон Кихот, угощу тебя выпивкой.
Кивнув в сторону, он прошёл мимо Джинджера, изящно и соблазнительно покачивая бёдрами, задумчиво улыбаясь, как если бы был не посреди бара, а в элитном заведении. Впрочем, он не преминул походя пнуть одного из байкеров, что уже начал подниматься, по лицу, вырубив его окончательно. Фыркнув от этого жеста, вампир последовал за своим пока что незнакомым знакомым, который занял соседний стул за тем столиком, где до того стремительно напивался Мерт. Подозвав девушку, он заказал виски со льдом и кальян, а затем с улыбкой поглядел на юношу, уложив подбородок на перплетённые пальцы. Пальто его уже как-то неуловимо перекочевало на спинку стула, и теперь Джинджер мог разглядеть его покатые плечи, укрытые белоснежной рубашкой.
– Ну, чего молчишь? – наконец поинтересовался он, ехидно изогнув брови. – Как же зовут моего внезапного героя?
– Джинджер, – немного опешив, всё же представился вампир, глядя на блондина во все глаза. – А ты?..
– А я Элерион. Приятно познакомиться, – белозубо улыбнувшись, мужчина протянул ему ухоженную руку, а затем с чувством пожал. – Ого, крепкая хватка. Неудивительно, что ты их так легко отделал. Ну, относительно.
– Да и у тебя тоже ничего так. Редкое у тебя имя. Но красивое.
Ему самому только стукнуло восемнадцать, он был непозволительно юн, но именно благодаря этому его совершенно непростительное легкомыслие прощалось. То, что к нему, ещё можно сказать подростку, подсел такой стильный красавец, да ещё и похвалил, было сродни чуду, и Мерт не мог оторвать от него взгляда. Возможно, сказывался не выветрившийся алкоголь, а возможно дело было в совершенно неотвратимом, почти зверином обаянии его собеседника. Надо отдать ему должное, разговор он поддерживал просто замечательно, и вместе с тем у Джинджера в голове не оставалось ничего – пустая болтовня расслабляла и вместе с тем добавляла ему невероятной уверенности. И всё равно, когда Элерион подсел к нему ближе и вдруг уложил ладонь на колено, юный вампир вздрогнул, поднял на него удивлённый взгляд. Его новый знакомый улыбался очаровательно и вместе с тем отчего-то хитро. Взяв свой бокал с виски, он сделал несколько уверенных глотков, выхватил оттуда кубик льда и, потянувшись к Джинджеру, коснулся собственными холодными губами разбитой губы, прикрыв глаза. Вампир совершенно не знал, что делать в эти мгновения – мужчина был близко, почти непозволительно близко, притом снимал боль, но это вполне могло сойти и за поцелуй, а вместе с тем он источал совершенно головокружительный запах. От него не пахло алкоголем и потом, но вампир почти всей душой ощутил, как его окутывает лавандовый запах, головокружительный, густой, пьянящий. Решив, что надо брать быка за рога, он подался вперёд, смелее касаясь губ Элериона и понимая, что пропал. Поцелуй был долгим и холодным, но под конец губа Джинджера уже совершенно не болела, зато вот в голове был туман куда как более густой, чем может дать алкоголь.