- Так не тянет друг к другу просто так, да, Лу-лу? - Сладко, хрипло прошептал он, касаясь моих губ собственными, нависая надо мной мощной скалой, прижимая к себе и не давая возможности вырваться.
Но я и не хотел. Уже не хотел. Как лишённый рассудка, я приникал к его губам собственными, запуская пальцы в его густые волосы, оглаживая его плечи и обвивая статный торс. Ощутимые узлы мышц перекатывались под гладкой, прохладной, но в то же время - обжигающе-горячей кожей, будоража воображение и разгоняя по телу желание. Широкие, чуть мозолистые, узловатые ладони скользили по всему моему телу, разгоняя дрожь и срывая с губ стоны.
- Вот видишь, малыш, так надо. - Добавил он, оторвавшись от моих губ и перенеся свои поцелуи на шею.
Дыхание обжигало кожу, под которой пульсировала жилка, заставляло кричать и дрожать всем телом. Прислонившись разгорячённой спиной к прохладной стене душевой кабины, я постарался не шмякнуться на дно - ноги предательски дрожали, а дыхание давалось с трудом. Вцепляясь в плечи Виктора, я подставлялся под его поцелуи и едва дышал. Такой ласковый и нежный! Такой страстный и почему-то остро-необходимый. Почему? Мысли одна за другой метались в голове, пока я прогибался под ласками брата и оглашал ванную комнату своими стонами и криками. Он не касался “особенных” мест, карту которых знал Габриэль, он лишь мельком оглаживал мои бёдра, талию, спину, но почему-то острые всполохи удовольствия разрывали всё моё естество на кусочки. Внезапно раскалившийся, влажный воздух с трудом проникал в лёгкие, зрение туманилось всё сильнее, а спину жгло калёным железом, словно выводило на ней некий рисунок.
- Габриэль слегка тебя подрастянул, но сейчас тебе будет куда как больнее. - Повернув меня к себе спиной, прохрипел Виктор, одной рукой обнимая меня за талию, а второй принимаясь поглаживать мой анус, то и дело надавливая на него пальцами.
То, что делал Аэльамтаэр приносило удовольствие телу, Виктор же будто ласкал самую мою душу, касался чего-то совершенно нематериального, хотя я чувствовал, как его пальцы почти грубо проникают в мою задницу, принимаясь растягивать, раздвигая стенки заднего прохода. Подвывая и поскуливая от удовольствия, подобно течной сучке, я двигал бёдрами ему навстречу и не мог с собой справиться. Мне хотелось ещё и ещё, хотелось, чтобы он взял меня - грубо, как и обещал тогда в полутьме комнаты, в отблесках осколков, намотав мои волосы на кулак. И от этих желаний тесный, концентрированный огонь ворочался в груди, разгоняя по телу обезумевшую кровь, окрашивая мои щёки алым румянцем. Вода шумела, ласкала нас, переливалась дождём по нашим разгорячённым телам.
Закончив меня подготавливать, Виктор на миг замер. Его пальцы впились в мои ягодицы, а он пару раз ударил по моим голеням, заставляя шире развести ноги, надавив локтем на спину, без слов прося нагнуться ниже. Цепляясь за железные маленькие поручни, вмонтированные в стену, чтобы не поскальзываться и не падать, я исполнял все его желания с покорностью и нетерпением, током охватившим нас обоих. Мгновение - и острая боль пронзает всё моё тело. Спазм сдавил горло, а на глазах выступили слёзы. Вампир не разменивался на нежности и не ставил свой массивный агрегат в сравнение с членом Габриэля. Он распирал меня изнутри, почти разрывал. Судорожные всхлипы рвались из груди, колени подкашивались, но Виктор крепко держал меня, а я интуитивно вцеплялся в поручни, боясь шелохнуться и сильнее насадиться на массивный член мужчины.
Брат хрипло дышал и порыкивал, но терпел и не начинал двигаться, с какой-то стороны щадя меня, а с какой-то - мучая. Боль утихала медленно и неохотно, давая место удовольствию, но я прекрасно знал, что без боли не будет ничего дальше.
До крови кусая губы, я принялся осторожно двигаться на плоти брата, не сдерживая слёз, что катились по щекам. Вновь ярко вспыхнувшая мириадами звёзд боль смешалась с всепоглощающим, мазохистским удовольствием. Ощущение наполненности устранило дискомфорт, а вот Виктор словно с цепи сорвался. Сжав мои ягодицы так, что на них наверняка останутся синяки, он принялся сильно двигаться во мне, буквально вздёргивая на своей плоти, заставляя меня приподниматься на мыски. Позволяя крикам и стонам рваться из своей груди, я старался подаваться бёдрами ему навстречу, запрокидывал назад голову и к собственному удивлению чувствовал себя на седьмом небе от удовольствия. Ненасытная грубость мужчины, его непреклонность стала для меня чем-то особенным, как и сам он, так лихо ворвавшийся в мою жизнь. Губы его скользили по моим плечам и шее, то и дело оставляя кровавые метки поцелуев, собственнических засосов. Ладонь его скользнула вверх по моему торсу, нащупав сосок и принимаясь грубо его сжимать и выкручивать, оттягивать, срывая с моих губ всё новые и новые стоны, перерастающие в полные страсти крики. Перестав мучить мою грудь, мужчина крепко обвил мою талию рукой, в то время как второй ладонью он вновь и вновь одаривал меня звонкими шлепками по ягодицам.
Содрогаясь от боли и удовольствия, удовлетворения, я чувствовал, что вот-вот кончу и просто свалюсь на пол, не думая о том, что могу что-то сломать брату, что тем самым оставлю его совершенно неудовлетворённым. Моя собственная плоть болезненно ныла от возбуждения и стремительно приближающейся развязки, пульсировала и буквально липла к животу. Ноги подкашивались, а горло сжимали спазмы - острые вспышки боли вырывали из груди всхлипы. А Виктор всё не останавливался, то ли компенсируя долгий недотрах и отсутствие внимания, то ли пытаясь мне что-то доказать. Мысли метались в голове перепуганными птицами, а я не мог поймать даже одну самую медленную и больную мысль, чувствуя, что мир уходит из-под ног.
Удовольствие было настолько острым, что мне на миг показалось, что я не кончил, а буквально обмочился. Однако, напряжение, исчезнувшее в паху, говорило том, что я лишь кончил. Кончил, не притрагиваясь к себе. Перед глазами поплыли тёмные круги, и я стал медленно оседать на пол, не обращая внимания на возмущенный рык Виктора. Стиснув меня в объятиях, вампир медленно выскользнул из меня и вынес из ванной. Решительным шагом он направился к кровати, попутно бормоча под нос одно из простейших заклинаний разбавленного горячего воздуха, сушащего волосы. Уронив меня на кровать и закинув мои ноги себе на плечи, мужчина склонился надо мной, смотря в мои глаза. Его антрацитово-черная радужка могла бы испугать кого угодно, но только не меня.
- Я тебя не отпущу, Льюис. Слышишь?
Звуки доносились до меня как сквозь толщу воды, равно как и их значение, но я автоматически кивнул. Брат навалился на меня всем своим сильным телом, вновь врываясь в меня, буквально складывая пополам. Судорожно хватаю ртом воздух - он проникал в меня так глубоко, что мне оставалось только учиться дышать заново через многочисленные горловые спазмы - слёзы вновь покатились по щекам от удушающей боли и неловкого положения. Поддев руки мне под плечи, он буквально вжимал меня в себя, не давая толком пошевелиться. К собственному ужасу мне это даже нравилось. Безумно нравилось. Я звал его по имени, умолял не останавливаться и смущённо стонал в ответ на пошлые гадости, которыми он осыпал меня с ног до головы. Его мощное тело не ломало меня, наоборот - было ко мне бережно. Плоть Виктора вновь и вновь врывалась в моё тело, то выскальзывая, то проникая вновь, что оказалось безумно приятным. Налитая кровью головка члена мужчины с трудом выскальзывала из меня и с тем же трудом проникала внутрь, сильнее растягивая края ануса, отчего дыхание перехватывало, а тело дрожало, как осиновый лист.
По бёдрам у меня уже текло, а Виктор всё не останавливался, как заведённый продолжая трахать меня. Его губы вновь и вновь проходились по моему лицу, губам, щекам, лбу, шее, не пропуская ни миллиметра кожи. Вслепую тянясь вслед за его губами, я забывал обо всём - о смерти Аэльамтаэр, о нашем походе, о Джинджере, о матушке. Тело вновь начало крупно трясти, а дыхание стало ещё чаще, чем было. Пульсировала во мне и плоть Виктора, который с рычанием и постанываниями срывался на бешеный ритм, отчего я буквально елозил по мягкому, текучему покрывалу кровати. Стоны слились в один длинный крик, срывающий мой голос. Жар окутывал нас обоих, связывая наши сердца невидимой шёлковой нитью, оплетающей нас.
Горячая, вязкая жидкость наполнила меня изнутри, едва не обжигая. Виктор низко застонал, и стон его перерос в глухое рычание удовлетворённого хищника. Перестав обнимать меня и выпрямившись, он принялся лениво, расслабленно поглаживать мою плоть, подталкивая меня к разрядке. Его взгляд, горящий, довольный, хищный, вновь и вновь скользил по мне, обжигая и словно прослеживая мои стоны, движения. Ноги дрожали и болели, но опустить их с плеч мужчины я не смел, впиваясь пальцами в простыню и облизывая губы. Острое удовольствие обожгло тело, сладким ядом вливаясь в кровь, а горячее семя выплеснулось мне на живот густой, обильной волной. Выпустив из груди вздох, я откинулся а кровать и позволил себе закрыть глаза.