Мужчина не шевелился. Рванувшись к брату, я приподнял его голову:
- Виктор!
Тишина.
- Виктор!
Вампир не двигался. “Нет, нет, - судорожно шептал я, приподнимая голову брата и осторожно отирая его лицо, чувствуя, как липкий страх потом скользит по спине. - Не смей так со мной поступать!” Я продолжал осторожно трясти Виктора, зовя его по имени и стараясь не всхлипывать в голос - боль и страх захлестнули моё существо. А ещё - холод, дикое одиночество вгрызлись в мою грудь. Я знал, что это - не мои чувства. Это то, что сейчас чувствует брат, балансируя на тонкой грани между жизнью и смертью, шатаясь на холодном ветру одиночества.
- Виктор, - склонившись и совладав с голосом, прошептал я, нежно коснувшись губами лба вампира. - Я здесь. Я с тобой. Борись, борись, я сделаю всё.
Гремел поезд, который готов был вот-вот съехать вниз по пологому склону в нашу сторону, люди с воплями разбегались, но я не мог сдвинуться с места. Не мог оставить Виктора без помощи, без своей поддержки. Я попробовал поднять его, но едва не надорвался. Амулет Куарта на шее дрогнул и замер, что говорило о том, что сейчас он силами не собирается делиться. Виктор, рвано, хрипло застонал от боли, но в себя приходить не торопился.
- Господин Льюис? - Ровный, прохладный голос заставил меня вздрогнуть и обернуться.
В нашу сторону направлялось четверо в серых плащах. Шагнув под крону дерева, они синхронно скинули с голов капюшоны. Четверо мужчин, странно похожих, смотрели на меня льдисто-серыми глазами. Светлые волосы их намокли от дождя, но всё ещё напоминали жидкое золото.
- Да? - осторожно прижимая к себе брата, поинтересовался я, недоверчиво глянув на мужчин, которые выстроились ромбом.
Вперёд вышел один из этих ребят и склонился предо мной в поклоне:
- Мы почувствовали в этом районе магические вспышки и поспешили к вам на помощь. Господин Виктор давно без сознания?
- Несколько минут, - наконец оттаяв перед эльфами, ответил я, позволяя одному из мужчин поднять брата на руки. - Но что теперь?
- Придётся потерпеть, господин, будет больно, но быстро, - вздохнул мужчина и, сделав широкий, мощный пас руками, словно бы распахнул врата.
Земля содрогнулась, а ветер и дождь навалились с новой силой, словно вылетая во тьму открывшегося провала. Размытые силуэты и очертания скользили в дымке. Я ещё не успел испугаться, а меня со всех сил впихнули во врата. Тело словно разорвало на кусочки, дышать стало невозможно, и я едва не поперхнулся чем-то. Главное, чтобы не своим языком. А затем последовал мощный удар - я свалился на каменные ступени и покатился вниз, закрывая голову руками. Мой полёт долго не продлился - кто-то подхватил меня и прижал к груди. Всё плыло и ревело вокруг, я ничего не слышал и чувствовал остатки боли. Шум стал утихать, и я различил отрывки разговора.
- Только двое… нападение…
- Кровь… много…
- Господин… отвести…
- Вот только… комната…
Сознание рвалось прочь, к чему-то другому, невероятно-одинокому и запуганному, а потому я позволил себе обвиснуть в чьих-то сильных руках.
Выл ветер и хлестал по деревьям дождь, но костёр продолжал трещать передо мной, согревая и словно бы отгоняя непогоду, которая воцарилась вокруг. Узкие, тёплые, знакомые ладони мяли и массировали мои плечи, расслабляя и успокаивая. Габриэль тихо пел, и голос его чудесным образом сочетался с непогодой вокруг и природой. Насколько я мог понять, он пел про тёмного эльфийского рыцаря, чьё благородство было велико, но не признано и не принято. Он был главным наследником трона, но с чего-то (тут моих познаний эльфийского не хватило), его собственные родители его презирали. То ли за связь с мужчинами, то ли за излишнюю преданность, но что-то их не устраивало абсолютно точно - это я понял по отчётливо дрогнувшему от гнева голосу Аэльамтаэра. А затем, будучи отвергнутым любимым и родителями, своими подданными, он начал проливать кровь тех, кто его предал. Он был пойман и убит собственным же любовником, до которого ещё не успел добраться. Прошли годы, и павший эльф вернулся тенью мести, кровавой тенью, вынимающей сердце из груди и разрывающей гортань. Все, кто должен был умереть от его руки, видели его перед этим во сне. Месть свершилась, и павший эльф исчез, исчезла его история, оставшись лишь на страницах древних и трудночитаемых книг, но кровь осталась в старых особняках того мира. И Габриэль замолчал.
- Зачем ты это поёшь? - тихо поинтересовался я, прилагая огромное усердие к тому, чтобы извлечь из своего горла хоть какой-то звук.
- Для того, чтобы ты знал, что может вдруг случиться, Льюис, - улыбка послышалась в голосе эльфа, и я хотел оглянуться на него, взглянуть в его глаза, обнять, коснуться его губ, но его пальцы едва не до крови сжали мои плечи, и я не стал дёргаться. - Ты ведь прекрасно понимаешь, что я знаю больше, чем хочу показать. Я знаю, что ждёт тебя в скором будущем, но ничего не скажу. Ничего не буду тебе объяснять. Просто помни - ты всегда найдёшь меня, если тебе нужна будет помощь. Я всегда дождусь тебя, пусть и придётся ждать до следующего тысячелетия, быть может. Но моё плечо всегда будет под твоей рукой, когда это тебе понадобится, а я всегда залечу твою душу.
Голос его наполнялся треском костра и завываниями ветра, под конец я ничего не слышал за грохотом грома и шелестом дождя.
Я открыл глаза в полной темноте. Не темноте даже, а тьме. Нет, я никогда не боялся этого явления - для меня никогда не было полной темноты. Я не боялся повиснуть в пустоте и тем более не боялся того, что может крыться за этой вуалью. Благодаря матушке все чудовища и твари мне прекрасно представлялись, были и знания о том, как с этим бороться. Но сейчас всё было иначе - абсолютная тьма. Открывай глаза, не открывай - разницы никакой не будет. Но пелена стала медленно уходить прочь, расползаться в стороны и прятаться по углам. Наконец, я смог различить очертания мебели и штор, за которыми явно уже темнело. Грохотнул гром и сверкнула молния, освещая комнату даже через плотно задёрнутые шторы, разрезая ткани мрака и ослепляя меня на пару секунду. Светопреставление за окном меня, видимо, и разбудило. Тело я ощущал с огромным трудом, и с вялым ужасом вспоминал слова Габриэля о том, что мало кто может телепортироваться успешно. А на шестерых был лишь один телепорт. Скорее всего, гномья работа. Пошевелив пальцами и ногами, вздрогнул от леденящей боли, но радость была в том, что что-то у меня всё ещё осталось, а значит, беспокоиться не стоит. Конечности на месте - уже не калека. Другое дело, что такой мощный поток магии мог сжечь меня. Но раз я не куча пепла, то это просто может быть страшный ожог. Огонь. Я вздрогнул и резко сел в кровати, тут же закашлявшись и сплюнув на руку густую, тёмную кровь. В ушах и висках загудело, словно меня ударили чугунной табуреткой по затылку, но я удержался и с трудом повернул голову. Человека, лежащего рядом, я с трудом мог назвать собственным братом - торс его был напрочь перемотан, равно как и конечности. Волосы прилипли к бледно-жёлтому и сильно исхудавшему лицу, на котором проступили линии сосудов. Дышал он хрипло, тяжело, но дышал. Судя по морщине, что пролегла на его лбу, это причиняло ему жуткую боль. “Жив, - с облегчением пронеслась спасительная мысль в тишине моей головы, и я рухнул обратно на кровать. - Жив”. Эта мысль билась в голове и рушилась на сознание тяжёлым молотом, начинала пугать и злить. Вновь сверкнула яркая, ослепляющая молния и дом сотрясся от грохота грома - совсем рядом сияет и гремит, наверняка, прямо над нами. Вот, кажется, отдёрни занавески, и поймаешь прыткую молнию в свои руки, как синицу. Всего на секунду, а затем умрёшь, так и не заметив.
Скрипнула дверь, и загорелся слабый, тусклый свет, щадящий мои глаза. В этом свете я разглядел лицо мужчины, что навестил нас с братом. Он не был одним из тех, кто встретил нас после крушения поезда, но тоже явно был эльфом, хотя, скорее - полукровкой. Светло-русые, золотистые волосы, едва доставали до плеч и находились в абсолютнейшем беспорядке. С горбинкой нос, пожалуй на мой скромный вкус, был самой очаровательной частью его лица после золотистых глаз, таящих в себе некоторую усталость или тоску. Лёгкая щетина на волевом подбородке вовсе не делала его похожим на бродягу или неряшливого программиста, который только и делает, что пялится в монитор. Наоборот - она его будто бы облагораживала, старила, и явно так же была привлекательна. Мужчина держал спину прямо, приподнимал подбородок и имел вид такой же гордый, как и все остальные эльфы, хотя их в своей жизни я повидал всего пять штук. И то четверых - мельком. Но почему-то мне казалось, что все светлые эльфы так гордо держат головы. Одет он был весьма своеобразно, но скорее в восточном стиле. Впрочем, могу ошибиться, ведь учитывая моё расплывчатое состояние. Тёмно-синий с широкой красной каймой халат и таким же поясом был надет весьма небрежно, открывал его крепкую грудь, не тронутую, как у многих мужчин, “шерстью”, и шею. Пожалуй, держался этот халат лишь на плечах мужчины. Широкие штаны-шаровары из того же материала и того же цвета, что и халат мужчины, закрывали его ноги. Босые ступни мягко, но уверенно касались ковра, которым был покрыт пол.