Глаза его мягко, чуть игриво сверкали, разгоняя по моему телу мурашки и дрожь возбуждения. Тихо вздохнув от удовольствия, я вновь прильнул к нему, обвивая его шею руками, чувствуя, как камень наконец окончательно сваливается с плеч.
- Как только меня поставили на ноги, я сразу рванулся к тебе - они нашли твои координаты, которые ты оставил. А дальше мы просто услышали про погром в Абердине на вокзале и рванули туда. Всё-таки, мы умеем искать, не находишь? - он подмигнул мне и, выбросив окурок в урну, раскурил ещё одну сигарету.
- Не кури так много, это вредно, - рыкнул я, пытаясь отобрать у него сигарету, но он лишь тихо смеялся и щурил свои чёрные глаза.
Попутно мне удалось нащупать его нешуточный стояк, что заставило меня слегка покраснеть. Но я даже слегка обрадовался тому, что брат наконец нагнал меня, да ещё и готов завалиться со мной в кровать с недвусмысленными намерениями. Под конец он даже позволил мне сделать одну затяжку, а после, сжав мои ягодицы, слегка приподнял меня:
- Идём-ка в номер, братишка. Я страсть как хочу тебя.
И всё случилось именно так, как он и хотел - мы оказались в номере в рекордные сроки. И как раз тогда, когда мы, уже полностью обнажённые, заваливались на кровать, в голове у меня принялся порыкивать Павший:
- Я тебя предупреждаю, не верь ему. Вот закончите трахаться - и перережь ему глотку! Поверь мне на слово, Льюис!
Однако мне было слишком хорошо, чтобы слушать бурчание вечно недовольного эльфа. Руки Виктора с некоторой грубостью и страстью ласкали меня, сжимали в объятиях. Его губы оставляли на шее пылающие метки, а зубы то и дело чуть прикусывали кожу, едва не заставляя её лопаться под напором вампирских клыков. Горячая плоть брата вскоре ворвалась в меня, едва не разрывая изнутри, заставляя стонать и изгибаться в такт его движениям. Страстный, резкий, грубый, таким он пожалуй нравился мне всё больше и больше, хотя Павший над ухом готов был даже взорвать целый полигон, чтобы я обратил на него внимание. “Ревность, - подумалось мне, пока я отвечал на жадный поцелуй Виктора и подмахивал ему бёдрами, насаживался на его плоть. - Наверное, точно ревность.”
Вампир над моим ухом порыкивал от удовольствия и вжимал меня в постель, пока наконец поза ему не наскучила, и он не перевернул меня на живот, одной рукой вцепляясь в волосы, а другой разводя ягодицы, чтобы было удобнее. Измученный голодом по сексу, я не обращал внимания на эти грубые хватания и движения, видя только лишь хорошее, задыхаясь от боли и удовольствия, которые доставлял мне Виктор.
Я не помнил почти ничего из того, что мы ещё вытворяли в постели за оставшиеся дни, но на корабль я поднимался приятно-уставший, затраханный и вполне довольный братом, который не упускал возможности лапнуть меня за задницу. Смотреть на Сиэтл со стороны океана было ещё приятнее, чем из Спейс Нидл. Особенно вечером - тогда, когда мы отплывали. Огни города горели и сияли, подобно мириадам светлячков или маленьких фонариков. А мы отплывали всё дальше и дальше. Корабль плавно покачивался на волнах, хотя мне казалось,что этакая махина должна уверено держаться на воде. Брат обнимал меня за талию и прижимал к себе, мерно покуривая сигарету и сбрасывая пепел в воду, отчего я его то и дело хлопал по заднице, а он лишь довольно посмеивался.
- Лучше бы ты ему кинжал в спину засадил, идиота кусок, - шипел постоянно в моей голове Павший, зудя, как укус комара, но я с этим ничего поделать не мог, зато мог контролировать вспышки злости, которые он устраивал мне раньше.
- Ну что, готов к встрече с Аляской, малыш? - поинтересовался Виктор, выкидывая окурок за борт, чем вызвал у меня очередную вспышку возмущения, но я ему ничего не сделал. - Там сейчас не особенно холодно, но если что, - он склонился к моим губам и, сжав мои ягодицы, довольно прошептал. - Я согрею тебя.
Румянец разлился по щекам - это я чувствовал настолько отчётливо, что стало ещё более стыдно за себя, чем до того. Я глянул на мужчину из-под чёлки и увидел хищный блеск в его глазах - он вновь был настроен крайне боевым образом, а потому, пока рядом никого не было, он запустил ладонь мне в брюки, принимаясь поглаживать прохладными пальцами меж ягодиц, заставив меня вздрогнуть и сжаться.
- Как насчёт секса на палубе, как только все лягут? - с заговорщической улыбкой поинтересовался мой брат, вынимая руку из моего белья и укладывая ладони на мои бёдра.
- Обалдел что ли?! - вспыхнул я, пихнув Виктора под рёбра и насупившись - щёки и уши горели нестерпимым жаром, как и плоть.
Всё же, несмотря на бесшабашность предложения и его полную незаконность, я почувствовал прилив возбуждения, а, заметив на губах брата довольную ухмылку, вылетел из его объятий и бросился в каюту. Вампир припустил за мной, довольно порыкивая, точно настигающий добычу леопард. Ввалившись в каюту, мы тут же впились друг другу в губы, точно снова давно не виделись. Мне было всё мало и мало, сердце тоскливо ныло в груди, даже когда он ласкал меня - хотелось теснее жаться к нему и шептать его имя.
Ладони брата обжигающим огнём скользили по спине, бёдрам, заставляя меня прогибаться в спине и приподниматься на цыпочки. Он чуть отдалялся, отчего я разочарованно стонал и тянулся к его губам, точно к своему единственному спасению. Высвободившись из одежды, я принялся буквально срывать с него рубашку и плащ, затем припадая губами к его крепкой груди, слушая довольные вздохи брата. Подхватив меня под ляжки, пока я обнимал его у шеи, он уложил мои ноги себе на бёдра, а затем прижал к стене, принимаясь мучить мою шею поцелуями и укусами. Через несколько мгновений возни с брюками, он принялся вталкиваться в меня, довольно порыкивая и постанывая. Нетерпеливо толкнувшись бёдрами навстречу и насадившись на него, я почувствовал, как внутри разгорается самый настоящий пожар - мужчина прокусил кожу на моей шее. А с укусом вампир вводит в тело жертвы сильнейший афродизиак, и я в тот миг получил полную дозу. Тело разрывалось от желания и удовольствия, каждое прикосновение - даже незаметное вырывало из груди стоны и вздохи, крики же мне с трудом удавалось сдерживать - чтобы не смущать своих соседей и не мешать им отдыхать.
Он вновь был груб и нежен одновременно, ладони его успевали оказываться буквально везде на моём теле - пару раз мне даже казалось, что его пальцы касаются чувствительных пальцев ног. Хриплое дыхание брата обжигало кожу возле уха и дарило неземное удовольствия, заставляя каждый раз пытаться подстроиться под его ритм. Я елозил спиной по стене под его мощными толчками и впивался ногтями в его спину, забываясь.
- Ну ты и дурак, Льюис, - вздохнул Павший, и в какой-то миг мне даже показалось, что я увидел расплывчатый силуэт на кровати - но лишь на миг, а затем вампир вновь укусил меня, и я потерял всякий контакт с реальностью - остались лишь безумное удовольствие и страсть, превратившие меня в одну сплошную эрогенную зону.
Но стоило мне кончить, как брат уселся на кровать, а меня снял со своей плоти, но усадил у себя между ног, утыкая лицом в член и ничего не говоря - он с трудом дышал и довольно посмеивался. Капли испарины появились на его крепком теле, а плоть чуть подрагивала от возбуждения, на головке, самой щёлочке, замерла капля смазки. Теряя разум, я принялся погружать его плоть в рот, помогая себе рукой и чувствуя себя отчего-то последней блядью, но и это сейчас доставляло безумное удовольствие. В его резких движениях, когда он подавался бёдрами мне навстречу и запутывался пальцами в моих волосах, чувствовалась даже некоторая злоба, словно я провинился перед ним во всех существующих грехах всех религий. Семя обильно излилось в мой рот, густое, горьковатое, но сплюнуть его мне мужчина не позволил, затыкая мой рот поцелуем и буквально заставляя проглотить, а затем заваливая на кровать.
Глаза его лихорадочно, странно блестели, губы изгибались в непривычной усмешке, заставляя смущаться и волноваться, недоверчиво глядеть на него. Но затем вновь всё растаяло в страсти и похоти мужчины.
Весь следующий день Виктор спал, а я бродил по кораблю и смотрел на бескрайний океан. В этот раз он действительно был тихим, но волны стучались о борт корабля, пенные гребни поднимались и опускались. Оперевшись на бортик, я смотрел вниз и представлял себе, как где-то в глубине плавают русалы и русалки, хранящие покой морей и океана от тёмных тритонов. И хотя тритонами привыкли считать и называть земноводных с “симпатичным” мордашками, у нас так же были такие существа. Отличались они от русалок лишь тем, что бездумно топили всех людей, которые казались им привлекательными. Русалы и тритоны вечно боролись между собой, хотя всегда были почти одним и тем же, с той лишь разницей, что тритоны имели на локтях, хвосте и спине перепончатые острые шипы, которые могли как прижиматься к телу создания, так и подниматься. Ядовитые и смертоносные, они были так же прекрасны, как их собратья и сёстры, а потому люди не уставали их путать. В одно из мгновений возле поверхности мелькнул длинный рыбий хвост с золотым отливом, и я вспомнил про пропавших на корабле людей. А если это один из тритонов, вышедших на поверхность и решивших полакомиться человечинкой? Я пригляделся внимательнее, ожидая, пока существо снова махнёт мне хвостом. Когда это произошло, и я не увидел шипов, то немного растерялся. Оглядевшись по сторонам и не заприметив никого вокруг, я свистнул, и на поверхности показалась симпатичная, бледная мордашка девушки с перепончатыми ушками, виднеющимися из-под мокрых светлых волос.