Несколько тихих шагов, сопровождающихся скрипом закрывающейся двери, а затем едва слышное потрескивание пружин сидения. Виктор опустился передо мной в кресло и закинул ногу на ногу, чуть покачивая ступнёй и сжимая подлокотники так крепко, что, похоже, они собирались треснуть под его пальцами. Меж бровей пролегла морщинка, а губы изогнулись в недовольном оскале, чуть подрагивала верхняя губа, как у пса, которому не дают впиться в шкирку другого. Меж тем обращённый тихо отошёл в угол, сливаясь с тенью и покорно опуская голову, завешиваясь пологом некогда явно шелковистых и ухоженных волос.
- Что такое, Вик? Большой босс не даёт вредить сосуду? - хрипло прокаркал я, уже не удивляясь крови, что стекала по подбородку и падала на грудь. - Строгий ошейник затянули потуже?
- Захлопнись. Или, клянусь Куартом, я не пожалею этот прекрасный ковёр и выпотрошу тебя, как свинью.
Голос дрожал, как натянутая тетива лука - в нетерпении, гневе, желании сорваться и поразить врага точным, острым наконечником. Ноздри его раздувались, он напоминал быка, перед которым трясут красной тряпкой, но держат в загоне. И выглядело это столь забавно, что я даже не стал жалеть собственные потроха и рассмеялся, закрывая глаза, в которые целенаправленно сыпали жгучий песок. Не было сил снова поднять голову и поглядеть на мужчину, она болталась, как безвольная, у трупа. Всего меня трясло от смеха, а кровь заливала горло, от двимерита раскалывалась голова и раз за разом сильнее подступала тошнота. Облизнув собственные зубы, я глянул на вампира исподлобья, переступая через боль:
- Так всё же, Вик… что же это за шишка отхлестала тебя мокрой тряпкой? От чьего вида ты так покорно поджимаешь хвост, шлюха ты продажная?
Смех всё не прекращался, а меж тем от солоноватой крови, от боли, от холода в конечностях началась икота. Меня словно раз за разом вздёргивали на виселице, а затем вновь давали почувствовать почву под ногами. Кислый ком рвоты наполнил рот, до отвращения-ярко омывая нёбо и язык, заставляя раскрыть губы и вывернуться “наизнанку”.
- Хватит! Ты же видишь, он больше не может висеть в двимерите! - вскричал бывший некогда эльфом изуродованный вампир, кидаясь к моему брату и хватая его за руку. - Сними оковы! Дай перевести дыхание. Он… он всё равно никуда не убежит, пусть он хоть чуть-чуть передохнёт!
- Может ты хочешь в двимерите повисеть?! - рявкнул Виктор, резко вскидывая голову и притягивая к себе блондина. Дрожь злости, дрожь страха - они так явно резонировали, видимо глазу реагировали друг на друга, словно притягивались друг к другу, но отчаянно сопротивлялись, стараясь разбежаться по разным углам, домам, странам, мирам. Уверенность и робость, подлость и решительность - грань между ними двумя для меня терялась. Взгляд не улавливал ничего кроме едва заметного свечения вокруг них. Белые искры, маленькие звёзды, кружились вокруг них, стягивали их тугим шёлком, насильно связывая. Внутри черепа всё гудело, пульсировало, давило, а вместо дыхания были бессвязные хрипы, но даже тогда я не удержал смеха.
- Он ни за что не оставит меня в оковах надолго. Им нужен Павший. Им нужно то, что держится за мою плоть. Миг - и оно исчезнет. Такое желанное, недостижимое. Так, братишка? - каждое слово я отхаркивал с кровью, но не уставал смеяться. - До чего же смешная ситуация, правда? Его новый сосуд созреет лет через пятнадцать - не раньше, а вам так нужно удержать его на месте. Он не даст мне умереть, как и вы. Может, устроите состязание, а? Кто кого?
- Да что ты говоришь, сумасшедший! - вскричал обращённый, теперь кидаясь ко мне и поднимая мою голову, обхватывая прохладными пальцами лицо, смотря в глаза. - Жить надоело?!
- Прочь от него! - взревел Виктор, вставая с кресла так резко, что оно покачнулось и плавно, словно бы со стоном завалилось на бок.
Слёзы резали глаза от боли, а смех рвался изнутри - истеричный, перерастающий в дикий, булькающий хохот. Сюрреалистичность ситуации забавляла меня больше всех цирковых клоунов, сильнее глупейших шуток Интернета. Они ругались между собой, цапались, как голодные собаки за ароматный шмат мяса, брошенный в самую гущу. Тело сжалилось надо мной - отхаркнув очередную порцию крови, я просто не смог снова открыть глаза и провалился в холодное, колючее забытие. Казалось, даже там я продолжаю истерично смеяться, представляя, что за хаос начнётся.
- Видишь?! Видишь, до чего ты его довёл?! - вскричал Элерион, кидаясь к висящему в цепях Наследнику, но вздрагивая от крепкой хватки вампира. - Пусти! Отпусти меня сейчас же!
Он брыкался в руках брюнета, что перехватил его поперёк талии, зафиксировав руки, кричал и мотал головой, срываясь и всхлипывая, дёрнув головой назад и попав затылком прямо в нос Мерта. Хруст и боль отвлекли мучителя лишь на миг, но и этого было достаточно Элериону для того, чтобы вырваться и кинуться вперёд, словно индейцу на штыки захватчиков, пуская магию в цепи, открепляя их. Звон - и тело стремительно летит на пол. И если бы не чужие крепкие руки, поймавшие безвольное тело, сосуд бы обязательно сломал ноги в щиколотках. Элерион отступился. Виктор замолчал.
- Вы здесь с ума сошли рядом с двимеритом? - тихо, едва слышно прошелестел голос из полутьмы, а вскоре безвольное тело оказалось опущено на кровать. - Ещё хоть один чересчур громкий вопль из этой комнаты - и я скормлю вас вивернам. Без преувеличений, - взгляд, пылающий тёмным огнём, воткнулся в Мерта, словно нож в сыр. - Я что тебе приказал сделать? Снять Камаэля и дать ему придти в себя. Если тело выйдет из строя, я лично вскрою твой живот и сожру внутренности, пока ты будешь скулить от боли. Тебе ясно?
- Да, господин, - тише шелеста сквозняка отзывается вампир, низко опуская голову.
- А ты, - мужчина было холодно глянул на вздрогнувшего обращённого, а затем глаза его потеплели. - Присмотри за ним. Чтобы больше не вытворял чёрт знает что.
- Слушаюсь, господин, - так же тихо прошептал светловолосый, склонив голову и не поднимая её до тех пор, пока дверь вновь не закрылась, а затем рванулся к постели принимаясь обрабатывать тело Камаэля, успокаивая кровотечение заклятьями; вскинув взгляд на вампира, Элерион поджал губы. - Слышал? Не смей так больше делать.
Вампир медленно шагнул к эльфу, почти нежно запустил пальцы в его волосы, а затем с силой сжал, склоняясь к самым губам:
- Командовать будешь мышами в подвале. А сейчас ты встанешь на колени и, как умный мальчик, сделаешь глубокий, качественный минет, если не хочешь, чтобы я тебя оттрахал в горло.
Не было ни тьмы, ни тумана. Глаза открылись сами, после череды бесконечных расспросов, тычков и болезненных ударов Виктора. Брат не жалел сил на то, чтобы вытащить Павшего из его скорлупы, разговорить его, ни нервов - своих и моих. А единственной возможностью было причинение вреда мне. Пару раз я чувствовал силу эльфа, которой он наполнял меня, поддерживая моё тело и не давая сойти с ума. Дни тянулись, словно застывающая карамель - медленно, с трудом, как будто бы Времени казалось, что я мало страдаю. Тело онемело, голова пухла от двимерита, губы двигались с трудом, но лишь для того, чтобы отпустить в сторону брата очередную шпильку и вывести его из себя. Как правило после такого он доходил до состояния зелёных пузырьков и срывался на меня, а я попадал в волшебную страну грёз и безвременья. В помещении было непривычно тихо и пусто, рядом не ругался Виктор, не шебуршал обращённый эльф. Во всём доме не чувствовалось никакого движения, словно меня решили здесь бросить умирать от голода, жажды и непосредственного желания доползти до сортира. А брат мой настолько осатанел от допросов, что порой мне приходилось терпеть весь день, чтобы добраться до туалета, а после - получить еды и воды. Обычно под “едой” подразумевался старый хлеб или уже порядком попахивающее мясо, после которых меня первые дни крутило и тошнило, а потом ничего - адаптировался. И даже пристрастился к приторно-сладкому запаху гнили. Это было мерзко и неправильно, но разум и организм не думали о том, чего хочу я сам, считали, что лучше я буду питаться этой дрянью, чем умру от голода. Животные инстинкты. Тихо приоткрылась дверь, и в комнату бесшумно вошёл обращённый эльф. Он выглядел не таким напуганным, как обычно, но, увидев меня в сознании, чуть вздрогнул и распахнул единственный функционирующий глаз. Пару секунд мы глядели друг на друга, а затем мой посетитель чуть улыбнулся: