Эрик замолчал. Тихо щёлкала и гудела лампочка в небольших бра. Я слышал, как напряжённо дышит рядом со мной Линда, как сжимают пальцы друг друга до хруста близнецы, как едва дышит Мари. И лишь Эрик спокойно глядел на меня, явно готовый услышать и принять отказ. Я поглядел за окно. Непроглядная ночь скреблась в окна голыми сучьями деревьев, злобно и бешено выла холодным ветром, отголоски которого я чувствовал на своих босых ногах. За окном начиналась зима, за окном была темнота и опасность. Павший тихо смеялся на периферии сознания, ликуя над чем-то своим. Я поднял взгляд на Эрика и приподнял уголки губ. Мы поняли друг друга.
- Ну и что это было, я тебя спрашиваю?! Давай, давай, не стой столбом, не корчи рожи! Повторяю - синистр, джамп-вольт и полный декстер!
- Господи, тут такая холодрыга! Я уже ни ног, ни рук не чувствую, давай прервёмся, хоть на десять минут!
- Оставь своё нытьё для Мари, Камаэль! Давай, давай, двигайся, двигайся. Это тебе не марш в строю в армии и не шоу роботов, это танец. Запомни меня: это танец, каких тебе никогда не встретить! Руки двигаются быстро, но в то же время - плавно. Не забудь о резкости. Вот, уже лучше! Не вцепляйся ты так в рукоять, иначе я тебя по пальцам садану! Что это был за прыжок?! Ты что, на скакалке прыгаешь, я не понимаю?! Волосы свои подбери, а то, неровен час, как задушишься ими. Ещё раз - синистр! Так-так, хорошо, хорошо! Джамп-вольт! Вот! Уже что-то прорисовывается! А теперь - декстер! Отлично, Камаэль!
- Эрик, я больше не могу, - простонал я, падая на дрожащие колени и отпуская рукоять. Рука болела нещадно, буквально горела огнём, причём - вся. Она дрожала, чуть дёргалась, ладонь покраснела от усердия, чуть припухла, пальцы так и вовсе не гнулись. Кисть проклинала меня всеми известными словами, а дыхание давалось с трудом. - Пожалуйста, дай мне отдохнуть!
Вот уже четвёртую неделю Эрик и его сыновья гоняли меня по их участку. Когда с утра пораньше с меня сорвали одеяло и в лёгкой одежде вытолкнули на мороз, заставив сделать не меньше пяти кругов вдоль всего барьера, я чувствовал себя так, словно выхаркаю лёгкие. Но на этом садисты не остановились. В моём ежедневном расписании была сотня приседаний, полсотни отжиманий, подтягивания, а затем начинался самый ад - тренировка по фехтованию. На пятый день тренировок, когда я почти не чувствовал своё тело, мне дали отоспаться. Я спустился на кухню не раньше, чем к полудню. Было тихо, я даже занервничал. Но когда я уселся за стол, готовый умять приготовленные мною спагетти с сыром, в дом влетела вся честная компания. Мари несла сумки с продуктами, а Эрик с троицей оболтусов несли что-то весьма массивное и улыбались от уха до уха.
- Давай, доедай и выходи во двор! - радостно бросила Линда, и они отправились к “чёрному входу”.
Как же мне было неохота! И хотя от постоянных тренировок тело уже почти не болело и даже получало кайф от занятий, я всё равно с ужасом ждал очередную пытку. Когда же я вышел во двор, заваленный снегом, тщательно утоптанным лишь на небольшом пятачке, Эрик ждал меня, весьма довольно улыбаясь и даже как-то нетерпеливо притоптывая передней частью стопы.
- Ты придумал для меня новую пытку, да, дядя-палач? - шутливо произнёс я, потягиваясь и чуть зевая.
- Ты угадал, - кивнул мужчина, затем протянул мне чёрный, плотный чехол с застёжками и ремнями - где-то около метра с кепкой.
- Это что? - не понял я, вытаскивая из чехла нечто, что мог бы обозначить только одним словом: меч.
- Как ты уже успел догадаться, это меч. Но я чуть-чуть развею тьму твоего незнания. Это сабля. Не решусь точно сказать о её разновидности. Но, как видишь, рукоять не закрыта парусом, а значит - не абордажная, что для тебя будет не слишком хорошо, но надо привыкать. К твоему счастью она не заточена, да и вообще не предназначена для настоящего боя. Материал - дюралюминий. Коротко - дюраль. Ещё вопросы? - улыбнулся мужчина.
Я отрицательно покачал головой, взвешивая в руке “саблю” и чуть нервно кусая губы. Я видел достаточно фильмов, в которых мужчины и девушки с лёгкостью машут такими штуками и даже не морщатся. А тут, попробовав её чуть покрутить, я едва не лишился своего запястья.
- Тяжёлая, чёрт побери! - буркнул я, хватаясь за запястье и втыкая оружие в снег.
За что тут же получил смачный и увесистый подзатыльник от Эрика. У меня даже в голове зазвенело, я не шучу!
- А ну возьми сейчас же и запомни - ни за что не втыкай оружие в землю или снег - никогда! Только в тело противника и то - ненадолго! - рявкнул мужчина, и я с испуга тут же выхватил саблю из снега, хотя перед глазами и плавали чёрные круги от крепкого удара Эрика.
Так и началось моё долгое и весьма занимательное знакомство с таким тонким искусством, как фехтование. И хотя первое время руки мои отваливались, поскольку Эрик жёстко припечатал меня тем, что заставит меня использовать обе руки, а на ладонях образовались мозоли, я абсолютно влюбился во все выпады, удары, блоки, вольты и пируэты. И хотя последнее я видел лишь в исполнении Эрика, я абсолютно влюбился в то, как это выглядит. Как двигаются его ноги, как он уверенно поворачивается корпусом, как его рука сливается воедино с его “палашом”, а взгляд его уверен и пылает пламенем силы. Каждый раз, когда он мне показывал пируэты, я молча любовался этим и не смел повторить - со стыдом понимал, что всё равно не смогу. Вольты, можно сказать, это тоже самое, что и пируэт, но только без шага. И это намного проще, хотя, выглядит не так эффектно. Хотя, Эрик и пытался меня утешить, говоря, что всё не так уж и плохо. Конечно! Я-то слышал, как хихикали надо мной близнецы!
- Хорошо, десять минут на перекур, а потом продолжим, - сурово говорит мой учитель и принимается поводить плечами. У меня никак не мог толком получиться вольт в прыжке - я то поскальзывался и больно чем-нибудь ударялся, то совершенно терял координацию и ударял по себе своим оружием, то всё и сразу! Конечно, я злился, но понимал, что ничему нельзя научиться сразу, слёту, в первый же день. Но всё равно злился на себя и заворожённо глядел на Эрика. Его движения были столь красивы, столь смертельно-изящны, что я мог лишь глотать слюну и, как выразился, Павший, “тихо дрочить в сторонке”. Конечно, до такого я не опускался, но со стыдом могу признать, что пару раз мне снился этот пылающий взгляд и уверенные, смертоносные движения, этот силуэт с мерно, уверенно вздымающейся грудью, с прямой спиной и ледяной, стальной улыбкой. После таких снов я просыпался сам не свой, едва дышал и глядел в потолок широко распахнутыми глазами несколько секунд, даже не слыша колкие замечания Павшего по поводу моего крайне возбуждённого состояния. Но куда ему понимать! Я был влюблён в эти движения, страстно желал уметь двигаться так же, так же смотреть, так же держать спину и так же улыбаться.
Иногда, когда проклятый сосед в моём теле не давал уснуть, я тренировался по ночам, до потери пульса и тьмы перед глазами, боли в горле и рези в боку. Я крутил восьмёрки, вновь и вновь повторял синистры и декстеры, если так можно выразиться. “Синистр, - повторял я про себя, едва дыша и глядя на дерево перед собой, поворачивая кисть. - Рубящий удар слева. Джамп-вольт. Прыжковый разворот. Декстер. Нисходящий по диагонали.” И снова, снова, снова, как мантра, как молитва. Я даже пытался повторять связку с пируэтом, которую мне показывал время от времени Эрик, но всё было не то, всё было не так. Казалось, что может быть легче - удар на шаг, удар с разворотом, стойка, удар на шаг и ещё один удар с разворотом, а затем - добивающий. Звучит запутанно, странно, непонятно. Когда он говорил мне это, я лишь хмурился и не понимал. Но после… я влюбился. Да-да, это весьма печально, но всё-таки, это так. Измождённый, я засыпал только так, и никакие шуточки-прибауточки от Павшего не могли меня отвлечь от священного отдыха.
А потом в игру вступила Линда. Она подарила мне буковый лук. Наверное, это было одно из моих разочарований - я рассчитывал увидеть такой красиво-изогнутый лук с выемками и узорами, с прочей лабудой, как в фильмах или играх. Но нет! Длинный, кажущийся тонким, лук из тёмного дерева с кожаной обмоткой, чтобы было удобнее держать. Не было на луке и полочки для стрелы. А тетива!.. Она не была тонкой и прозрачной! Это была чёрная, тугая… верёвочка? Неизвестного мне происхождения. И она была отдельно от лука! Наверное, я выглядел, как пятилетний ребёнок, которому обещали радиоуправляемый вертолёт, а подарили деревянный грузовик. Семейка смотрела на меня и совершенно точно потешалась, упиваясь моим непониманием.