– Да что с тобой?
– А теперь погляди туда, – и мужчина поднял вверх руку, указывая мне на тёмное небо.
Какая же красота там творилась! Полярное сияние переливалось изумрудами и, самую малость, у краёв – рубинами, вспыхивало и словно бы угасало. Волны свечения перекатывались и будто шуршали по небу, точно мириады зелёных змей сплелись в клубки и линии, верёвки, и ползли куда-то по воздушным потокам. Дыхание моё перехватило, и я мог лишь стоять и смотреть на это чудо, впитывая его в себя и не смея моргнуть – ни в коем случае. Казалось, стоит начать дышать чуть громче, и изумрудные переливы исчезнут навсегда, никогда более не явятся перед моим взором. Но хотелось кричать от счастья и смеяться – прежде я только слышал об этом явлении и читал про него, смотрел различные фотографии, но вот оно предстало передо мной воочию, пронизывало всё моё естество и мне не хотелось отрывать от него взгляд. Но ладонь Павшего закрыла мне обзор.
– Ты что, обалдел?! – вскрикнул я, мигом вцепляясь в его руку и принимаясь вертеться из стороны в сторону. – Я так долго этого ждал, а ты издеваешься?!
Мало того, что этот аспид меня не отпустил, так ещё и рот мне закрыл, не давая больше возмущаться. Но когда его шёпот коснулся моего слуха, сразу перехотелось что-либо возражать и говорить. Только забиться поглубже в объятия и слушать, как он говорит.
– Это – Дикая охота, Льюис, – произнёс мужчина через пару мгновений, наконец, отпуская меня и двигаясь дальше, уже куда как легче ступая по толстому слою снега, почти не проваливаясь в него в отличие от меня самого. – Стражи миров. Странствуют туда-сюда, забирают, кого захотят. Так говорят легенды. Эти товарищи появляются то в этом мире, то в другом, охраняют так называемые оборотнические Туннели. Не особенно дружелюбные они, скажу я тебе. Не любят таких перебежчиков из мира в мир, как я. И тех, кто носит подобных мне. Так что, лучше не попадаться им на глаза.
– А что будет, если попадёмся? – полюбопытствовал я, ныряя под крыло Павшего и прижимаясь к нему всем телом, к собственному удивлению теперь ощущая исходящее от него тепло, как если бы он успел подпитаться от Дикой охоты или Туннеля.
Перед тем как отозваться, Аэлирн долго на меня глядел. И в его взгляде читалось такое странное выражение… обыкновенно так умиленно, влюблено и в то же время ехидно могут глядеть только матери на свое ненаглядное чадо, безумно любимое, но сморозившее прилюдно несусветную глупость, которую бы разумный взрослый человек (или не человек, не важно) никогда бы не сказал.
– Ты хочешь сказать, Льюис, что вечной скачки в толпе призраков по междумирью, умирая от холода, жажды и всего прочего, тебе не достаточно? Ты никогда не сможешь умереть, но вечно будешь находиться в одном шаге от смерти. До конца времён. – Проговорил Павший, чуть вскинув брови, но прижимая меня к себе достаточно крепко, чтобы показать, что такой судьбы для нас обоих он не допустит. А между тем нам необходимо было продолжать путь – мы и без того слишком сильно задержались, пока волочились, едва переставляя ноги, умирая от усталости и холода. – Всё, хватит, Льюис. Улыбнётся тебе удача – ещё поглядишь на это. Издалека. А теперь идём.
Что мне ещё оставалось делать? Я поплёлся за ним, едва волоча гудящие и замёрзшие, мокрые ноги по снегу, стараясь не потерять из вида крылья своего проводника и хранителя, хотя сил было чертовски мало. А вот моему спутнику явно становилось всё лучше и лучше. По крайней мере его внешний вид так и говорил об этом. Но мужчина не торопил меня, дожидался, если я вдруг по пояс проваливался в снег, помогал выбираться. А ещё – хмурился. Впрочем, очень скоро мы с ним вышли на дорогу. Это было опасно, но и он, и я прекрасно понимали, что так будет куда как быстрее, чем по лесу. Мы плелись, наверное, целую вечность, а пейзаж вокруг всё не менялся и не менялся, ни одной машины, которая могла бы подбросить нас, не было. Мне хотелось есть, но есть было нечего, зато вот снега – хоть отбавляй. И я едва сдерживался от того, чтобы начать его запихивать в себя, чтобы хоть как-то утолить боль в желудке. Побег от Джинджера и ликантропов, тот бесконечный забег по столь же бесконечному лесу, научил меня терпеть боль, терпеть холод и голод, а потому я стиснул зубы и даже закрыл глаза, продолжая с упрямством осла топать по шоссе, хоть я и чувствовал, как постепенно начинают неметь от слабости конечности. В какой-то момент моей руки коснулись чуть тёплые пальцы Павшего, и я всё же приоткрыл глаза, поднял взгляд на своего хранителя. Тот будто бы беспечно улыбался, не глядел на меня. Подбородок его был слегка приподнят, горделиво и самодовольно, но я видел едва заметную морщинку, что пересекла его высокий, красивый лоб.
– Как тебя изгнали? – не удержал свой язык я и лишь сильнее вцепился в пальцы Аэлирна, не давая ему вырваться и укрыться в своём коконе. Теперь я хотел о нём знать всё. Все малейшие подробности. Ведь он и так обо мне знает мельчайшие детали, и это совершенно нечестно. По крайней мере, мне казалось, что это именно так. А ведь знания – сила. И я мог бы ими воспользоваться, добравшись до Совета и внушив им, что мой спутник вовсе не такой уж и плохой. Но теперь не был уверен на все сто, хочу ли отправляться к Светлым. С одной стороны это мой долг, а с другой – я им ничего не должен.
– Подумай, зачем тебе это? Я и так тебе рассказывал – проводил опыты, убивал во множестве и так далее, – пробурчал мужчина, явно пытаясь увильнуть от ответа, но я лишь крепче сжал его ладонь.
– Так не годится. Ты говорил, что твоим возлюбленным был некий эльф Дерек, но мне кажется, что ты что-то не договариваешь, потому что в мыслях Виктора было нечто другое, – пришлось говорить фактически в приказном тоне. Иначе бы этот упрямец никогда не рассказал мне истинную историю.
– Хорошо, хорошо, – пробурчал Аэлирн, всё ещё пытаясь вырвать свою руку из моей хватки, но я оставался настойчив. В конце концов, это был мой единственный шанс отвлечься от слабости и голода, а вместе с тем – узнать моего хранителя-искусителя получше. – Ты прав, Дерек… он… Мой любимый, это правда. Я был от него без ума, делал ради него всё, что только мог, и первое время он даже принимал мои ухаживания. Пойми, тогда было смутное время, тёмное. Наш король погиб, и я, старший советник и рыцарь тогда ещё существовавшего ордена, был одним из тех, кого выдвигали на трон. Тогда ещё я был одним из Светлых, в самом деле чтил кодекс, со рвением защищал своих подданных. Наверное, ты не поверишь в это, но я действительно тогда мог зваться прекрасным светлым эльфом, рыцарем и спасителем. Но было одно но – сколько бы вокруг меня не крутились дамы, я никогда не чувствовал к ним тяги, не мог представить себя рядом с ними. Ты должен понять – тогда ещё, как и у вас часто встречается, мужчина с мужчиной и женщина с женщиной были редкостью, не принимались, и нам с Дереком было не совсем легко. Он не хотел быть пятном на моей репутации, а я не желал настаивать. Между нами была почти что платоническая любовь. И мне было слишком тяжело – я желал его, желал, чтобы он был только моим и ничьим больше, но этот юноша не был уверен, боялся, что не мешало ему льнуть ко мне. Тебе это ещё трудно понять, согласен, но просто представь себе взрослого мужчину, которому не отдаются добром ни при каких условиях. Но моё прежнее воспитание не позволяло принуждать кого либо, заставлять, и я молча терпел. Но всякому терпению есть предел. И я овладел им силой. А после Дерек пропал – как в воду канул. Поиски ни к чему не приводили, он в самом деле будто просто растворился. И мне пришлось поведать Совету о том, что могло послужить причиной пропажи моего милого эльфа. Уже тогда на меня, не обращающего внимания на прекрасных эльфских женщин, начинали косо смотреть, а после того, что я рассказал, от меня и вовсе начинали потихоньку отворачиваться. Тогда-то я и подумал о том, чтобы начать переворот. Конечно, были и те, кто поддерживал моё мировоззрение, кто оставался на моей стороне и после того, как я принёс голову Эмиэля, но мы были почти против всех Светлых. Когда я был на грани того, чтобы озвереть и взяться за оружие, Совет подослал ко мне наёмного убийцу-вампира. И вот тогда-то, когда сражался за свою жизнь, осознал, что мне больше незачем пресмыкаться перед Советом и принимать их правила игры. Эти старики и старухи с телами юнош и девушек показали мне, дали ясно понять, что я для них более ничего не стою, не нужен им. Я был удалён из Совета, выгнан из Ордена, и остался сам по себе, использовал тех, кто не предал меня. Тогда не предал. И я принялся за вампиров, начал изучать их. После того, как я уничтожил клан Омбрэ и их старейшину, а затем вернул Дерека, Совет на несколько лет смягчил своё отношение ко мне, и я смог заняться любимым. Если бы ты знал, как трудно избавить эльфа от зависимостей! Но на вампирах я съел наверное добрую сотню собак, а потому он медленно, но верно приходил в себя, поправлялся. Но что-то старый пройдоха сделал с ним, что он перестал толково соображать. У него был разум маленького ребёнка, и с этим мне было труднее всего бороться – снова опыты, снова эксперименты, которые становилось труднее проводить с каждым днём. Совет неустанно наблюдал за мной, за каждым моим шагом, а потому приходилось прятаться, искать новые лазейки. И всё это для маленького неблагодарного ублюдка! – Аэлирн так сильно стиснул пальцы, что я невольно охнул от боли – похоже, он умудрился их мне вывихнуть. Я заглянул в его лицо и чуть передёрнул плечами – алые искры в его глазах становились с каждой секундой всё ярче, а белоснежные крылья постепенно теряли свой чистый цвет, темнели. Несколько абсолютно чёрных перьев упало в снег. – Я потратил почти два десятка лет на его полное восстановление, истратил большую часть своих средств, нервов, а когда он посмотрел на меня наконец осмысленными глазами, всё, что он сказал: «Спасибо, ты можешь идти.» Он уехал в другую страну, скрывался от меня, хоть я и пытался понять, что же я сделал не так, где ещё успел промахнуться. И Совет снова выставил меня за дверь. После этого терпение моё кончилось. И я начал убивать, уничтожать всех Советников, что не успевали от меня спрятаться и скрыться. А когда я нашёл Дерека, когда добрался до него и спросил, отчего же он не желает меня даже видеть после всего того, что я для него сделал, он не стал отвечать – вытащил меч и вызвал меня на бой. Я не смог справиться – был слишком зол, впал в отчаяние и пропустил его удар. И ещё один. А после – только тьма и холод. Что было дальше, ты и сам знаешь.