– Этот психопат потопал домой. Я не хочу знать, кто он и как получил это ранение. Пожалуйста, не впутывайте меня в ваши отношения, – голос подрагивает, ещё чуть-чуть и сорвусь на истерику.
– Надь, ты чего? А ну ка перестань! – Наливает мне стакан воды. Сам встаёт и вкладывает в руки. – Выпей!
Делаю жадные глотки.
– Испугалась? Ничего он не сделает, это шутки такие у него! Чёрный глупый юмор, который не все понимают. С его родом занятий такой способ общения в его кругу считается нормальным. Ты же не из его круга.
– Я не хочу на него работать.
– А кто тебя просит?
– Ваш Камал.
– Надь, хочешь, домой отпущу? Отдохнёшь от его общества.
– Не хочу. У меня сегодня ещё несколько операций плановых. И если реально надумал заставить меня, то я мужу расскажу.
– Кому? Мужу расскажешь?
– Да, мужу!
– Это тот, который боялся делать уколы в вену и стонал, когда ему снимали швы, по несколько раз теряя сознание?
– Все чего-то боятся, – вступаюсь за супруга. Тот тоже при виде иглы храбрецом не выглядел.
В ответ слышу хохот во всё горло. Потом он замолкает и снова начинает ржать, как тыгыдымский конь, чуть ли не хлопая в ладоши, закидывая голову назад. Смотрю на эту картину и недоумеваю. Я что, анекдот рассказала? Не пойму.
– А что тут смешного?
– Ой, Наденька, – насмешила ты меня! Юморить умеешь, конечно. Но мужу не надо говорить!
– Почему?
– У нас нет отделения стоматологии. Не смогу ему помочь, – снова хохочет. – Шутка! – Переключается на серьезный тон. – Иди, возвращайся к работе. Всё будет хорошо. Я обязательно всё улажу. И, я тебя прошу, никому ни слова.
Успокоившись, я встаю со стула и иду работать в надежде забыть этот день и последние часы.
Глава 6. Надя
Не помню, чтобы засыпала в кресле на дежурстве ближе к утру, но всё случается впервые. Ночь была прямо экстремальной. Лишь успевала перебегать из операционной в операционную. Делала всё на автомате, словно руки знали, что нужно делать.
Вместо воды глушила кофе. Не время смыкать глаза. От успокоительного, которое мне дал Ринат Закирович, я стала расплываться как тесто.
– Надь, уже утро! Можешь идти домой, – сменщица постукивает по плечу.
– А! – Вздрагиваю. – Что там? – Говорю заспанным голосом. – Кто поступил?
– Никто! Просто утро уже, твоя адская смена закончилась. Восемь операций — это рекорд. Думаю, Надька, новое место будит твоим. Всех пыль заставила глотать.
Тру лицо.
– Девять!
– Что девять?
– Девять операций.
– А кто девятый? – Перелистывает журнал, где фиксируют больных.
Да что со мной такое? Язык сегодня живёт отдельной от меня жизнью и несёт что ни попадя. Поднимаю руку и показываю место, где имеется порез от скальпеля. Резанула, когда оперировала того отморозка.
– Девять, – мило улыбаюсь.
– Это самая серьезная операция за ночь. Всё, давай, дуй отдыхать.
– Какой там отдых?! Сегодня ночью опять сюда, отрабатывать смену за Наташку, – устало расстёгиваю медицинский халат. Вешаю его на тремпель, и то же самое проделываю со штанами. Надеваю колготки с начёсом, сверху утеплённые штаны.
– Наташа, всё-таки могла войти в положение. Ты же с мужем тогда была. А почему к нам не привезла его?
– Да по скорой его забрали с работы. Да ладно, отработаю, и не буду должна.
– Ты так укуталась, будто там метель. Сыро, но не минус сорок.
– Я мерзлячка, – одеваю угги. – Всё, до вечера, – закидываю сумку на плечо.
– Давай!
Выхожу на улицу. Малолюдно. Смотрю в телефон — семь утра, а ещё не рассвело. Наверно, любимый ещё спит. Не буду будить. Пройдусь до остановки, пока людей не так много.
Пересекаю пункт пропуска скорой помощи. Иду наверх к остановочному комплексу. Из головы не выходят слова этого мудака: «Теперь точно будешь работать моей швеёй». А если и правда он заявит на меня, то плакала моя карьера и шансы на счастливое будущее тоже.