– Как ночь прошла? Много спасла?
Муж продолжает что-то говорить, но я не воспринимаю его разговор. Наши окна выходят во двор, и мне хорошо видно, как лжесосед сидит на чёрном капоте, той самой машины, которая меня преследовала. Взгляд такой проницательный был у него в лифте – сейчас ощущение, будто он видит меня на таком большом расстоянии. Смотрю в свой стакан с валерьянкой и отодвигаю его в сторону. Тут это не поможет. Отворачиваюсь спиной к окну. Достаю из нижнего ящика успокоительное покрепче. Залпом выпиваю, ладонью вытираю губы.
– Малыш, да что с тобой?
– Трудная ночь. Я в душ и спать. Вечером мне снова на смену.
– Может вместе? Я соскучился, – играет бровями.
– Любимый, давай в другой раз.
– Уверена? Ты ещё не знаешь от чего отказываешься. Почти две недели не было, я набрался сил.
– Милый, я правда устала.
– Ладно!
Иду в сторону душа. Быстро смываю тяжесть рабочих будней и падаю в кровать. Моментально отключаюсь.
Просыпаюсь же от настойчивых смс-оповещений. Заглядываю в телефон, с моей карты снята довольно круглая сумма. Пролистываю – доставка пиццы, суш. Опять? Какого чёрта? Встаю с кровати и иду туда, где громко вещает телевизор.
На экране футбол. Ненавижу футбол.
Свекровь сидит вяжет носки, примеряя к ноге сына. А он как барон сидит в кресле и переключает жирными руками каналы.
Загораживаю плазменный экран. Не обращаю внимание на свекровь. Концентрируюсь на муже.
– Ты понимаешь, что у нас не хватает денег на ежемесячный платёж? Ты снял последние деньги. Забыл про вчерашний разговор?
– Я кушать захотел и мама тоже. У них в станице такое не готовят.
– А что, у нас еды нет дома?
– Захотели разнообразить. Приедается твоя здоровая пища, – откусывает пиццу. Кусок сыра не удерживается во рту и падает ему на штаны, оставляя жирный след. Он снимает его со штанов и закидывает в рот.
– Милая, не превращайся в пилу. Ты же сказала, что займёшь деньги. В чём тогда проблема?
– Да, займу. Но проблема в том, что их нам отдавать, а твои больничные просто копейки.
– Я всего две недели не работаю, ты меня хочешь в чём-то попрекнуть?
– Не переворачивай мои слова, – кидаю взгляд на свекровь. Лыбится она. Сидит такая довольная, видя, как сын преображается и принижает свою жену.
– Есть ещё какие-то ко мне претензии? – Откусывает жирный кусок.
– Нет, – отрезаю. – Абсолютный ноль, продолжай дальше жрать пиццу.
Иду в комнату готовится к ночной смене. С плохим настроением нельзя ехать на сутки.
– Если у тебя плохое настроение, то не надо портить его всем, – одаривает в спину очередным выбросом несправедливости.
Молча одеваюсь. Достаточно того, как мы несколько минут прекрасно поговорили.
В прихожей, накидывая пуховик, слышу, как свекровь подливает масло в огонь.
– Знаешь, Слав, я видела, как Надя пила водку.
– Ма, я там тоже был. Трудный день выдался у неё.
– Так всё и начинается: сначала стресс сгоняют, а потом, ну сам знаешь, ещё и наследственность у неё.
– Мам, хватит. Надя не такая.
– Ты всё равно присматривал бы за женой. Мало ли.
Не дослушиваю разговор. И не прощаясь, выхожу из дома. Вызываю такси.
Пребываю в ожидании минут пять. Затем ко мне подруливает белый седан. В марках машин не особо разбираюсь. Написано в приложении белый, значит выискиваю неподалёку белый автомобиль.
Залезаю в него. На водителе взгляд не задерживается. Не до этого. Мне так обидно за то, что меня сравнивают с алкоголичкой. Прям уж на моём лице написано – запойная пьяница? В носу начинает щипать.
В лицо утыкаются цветы. Букет белых роз и посередине одна красная.
– Это вам!
Непонимающе беру их в руки. Немного похлопав глазами, прихожу в себя.
– От кого?
– Вам просил передать Камал...
– Не продолжайте, – прерываю водителя. – Заберите назад ваш букет и высадите меня тут.