– Я не шучу. Пусть они вместе дружно на меня заявят, тогда точно посмеёмся.
– Не меняешься.
– И не старался.
– Кам, я тебе всё сказал.
– Я тоже.
– Какой же ты упрямый осёл, – сбрасываю звонок.
Надо её срочно отправить в другой филиал, в другой город, пока азарт у Кама не упадёт. Сломает девчушку, я-то уж знаю, как он может.
________
Дорогие читатели, кто ещё не читал мою завершённую дилогию из цикла "Всё или ничего", приглашаю познакомиться с первой частью - Ангел с рожками.
– Идиот, пусти! – Тарабаню по каменной спине что есть мочи. На мои жалкие удары он никак не реагирует. – Кому говорю!
Сводный, опомнившись, что мы были не одни, разворачивается со мной с такой лёгкостью, будто я вешу как пёрышко, и, мило со всеми прощается. Даже девчонкам пожелал приятных снов.
– Какой порядочный мальчик, – несколько раз плюю через плечо. – Это, чтоб тебя не сглазить.
– Я такой, – усаживает меня на переднее сиденье своего автомобиля и сам лично пристёгивает ремнём безопасности. – Счастливого пути, ангелочек!
*(двухтомник)
Глава 10. Надя
– Надееежда…Там... – вбежав в ординаторскую Вика, слегка сгибается, чтобы отдышаться, и на выдохе выпрямляется. Кажется, позабыв для чего пришла, легким прищуром всматривается в меня. – С вами всё в порядке? – Слышится обеспокоенность в голосе.
– А что не так? – Улыбаюсь, ковыряясь столовой ложкой в торте, который стоял без дела на столе. Не знаю чей он, но очень вкусный: шоколадный бисквит с вишнёвой прослойкой, пальчики оближешь. Сладкая смерть — это прекрасно, а в придачу с ведром чая, разбавленного с пузырьком успокоительного — просто нечто.
– Вы же сами запрещаете нам… – кивком головы указывает на почти съеденный кусок десерта. – Ладно, суть не в этом, – отмахивается. – Здесь, – переходит на шёпот, – вашей рукой написано всем пациентам вколоть лошадиную дозу успокоительного, – вручает папку с бумагами.
– Не может быть! – Ложка с грохотом падает на стол. – Точно моей? – Выхватываю из её рук истории болезней и вглядываюсь в свою загогулину в виде подписи. С непониманием прижимаю их к груди, как я могла так беспечно, не вчитываясь, расписываться. – Кто-нибудь это видел?
– К сожалению, да. Наша высокопочтенная Елена Сергеевна уже туда всунула нос. Начала высмеивать вас, что как может такой врач лечить успокоительным человека с острым перитонитом. И что похождения к Ринату вам не помогут. Если дословно: «Постыдилась бы, всё-таки замужняя, а виляет хвостом перед начальством».
– Вот же ж, – зажмуриваю глаза, сдерживая гнев.
– Вы не переживайте, я вырвала истории болезней и вот принесла их вам.
– Спасибо тебе, Вик. – Быстро переназначаю препараты и процедуры пациентам. Не хватало загреметь на скамью подсудимых. С появлением этого Крама, Карама, Карэна, хотя к его роже подойдёт имя Кретин, я только и думаю о нём, о последствиях операции и встречи с ним и ещё о бутылке пустырника. А лучше всего диагностировать у себя амнезию и забыть эти 36 часов. Надеюсь, Ринат придумает как вытянуть меня из этого, мягко говоря, дерьма, в которое он меня втянул.
– Быстро готовь пациента, я уже бегу.
***
Моя тяжёлая смена подходит к концу. Сегодня за сутки я провела две операции подобные той, что подпольно делала в запретной секции. Последний пациент сильно напомнил мне его, ну или это у меня появились галлюцинации.
Умываюсь холодной водой. Спокойствие и только спокойствие, иначе ты Надюша скоро таким темпом загремишь в диспансер с нарушением психики.
Протерев лицо вафельными салфетками, подхожу к окну и смотрю на покоящуюся безмятежную тишину. Хоть на часах уже 7 часов утра, но там по-прежнему темно, словно глубокая ночь и все ещё спят. Кроме одного – того, кто всё моё дежурство провёл в машине под моим окном. Меня это, конечно же, настораживает.
Сглатываю вязкую слюну. А может это меня пасут?
Набираю мужа, попрошу его, чтобы меня встретил, мало ли.
– Алло, – заспанный голос звучит на том конце провода.