– Убеди её! – Мне его что ли учить. Или спустя года позабыл как это делается.
– Нож к горлу приставить? Здесь больница, Кам, – тушит мои фантазии о способах решения «не такой уж и проблемы».
– Многоуважаемый Ринат Закирович, я скоро отключусь от боли или потери крови. Поэтому повторюсь, ты мне поможешь или нет? – Не вру. Зарядка моего тела подходит к красной линии. На одном проценте много не поговоришь, успеть бы попрощаться.
– Ненавижу тебя, Кам, – очередное его признание. Ничего не меняется. Всё также любит меня по-братски. Приятно чёрт возьми. – Скидываю адрес. Постарайся доехать, – даёт наставление.
Я пытался всю дорогу держаться. Вставлял невидимые спички в глаза, чтобы они не закрывались. Корчил мину от боли, чтобы не глушить всех в машине своими звериными воплями. Быть в отключке, в бессознательном состоянии, и видеть сладкие сны в моём списке желаний нет.
И благо я успел добраться до больницы с её мелькающими перед глазами белоснежными стенами в полуздравом состоянии, если его так можно назвать.
Глава 2. Надя
На тумбочке звенит будильник. Каждый раз задаю себе вопрос: кто создал такое мерзкое пищащее устройство, что в миг вырывает тебя из сновидений, которые, примерно, длятся пять минут. В нашей частично заселённой новостройке прохладно, не знаю с чем это связанно, вроде бы и трубы горячие, но, когда сильные морозы, например, как сейчас, ощущение, что спишь на балконе под открытом небом. И так не хочется нос высовывать из-под одеяла. Но я должна себя пересилить. Надо столько дел по дому сделать перед тем, как заступить на смену. Больные ждать не могут. Конечно, всех не спасёшь, но я бьюсь до конца за жизнь — за каждого пациента.
Считаю до трёх и, выпутавшись из синтепонового кокона, резко поднимаюсь с кровати. Тело моментально покрывается мурашками, несмотря на то что я в пижаме на два размера больше, чем я сама. Как холодно. Ночное бра отключилось автоматически, тёмную комнату освещает тусклый свет, пробивающийся сквозь плотные занавески. Я хоть и большая девочка и муж под боком, но страх темноты за годы не смогла побороть. Пробегаю по ледяному ламинату к окну. Какая чудная у нас квартира — закаляться можно. Отодвигаю плотную ткань, чтоб свет от фонарных столбов осветил комнату.
«Зима», – с придыханием произношу.
Вся улица засыпана снегом. Она наконец-то пришла к нам в город, и не столь важно, что новый год уже прошёл и скоро начнут распускаться деревья. Всё равно, наблюдая за падающими снежинками, ты ощущаешь волшебство. Улыбаешься во весь рот. Хочется снова нарезать гору традиционных салатов, запечь утку и поставить на стол корзину с фруктами, ожидая бой курантов.
Накидываю на себя тёплый халат, махровые тапочки и собираюсь на кухню. Осматриваю напоследок спящего мужа — мирно посапывает. Слава богу, после операции на аппендицит быстро поправляется, и мы избежали перитонит. Пусть спит, набирается сил.
Прохожу на кухню, там тоже темно. Вот спрашивается, зачем выключать свет? Небольшая экономия. Лучше часок другой поработаю, нежели бегать перебежками по дому. Ищу на стене переключатель. Когда слышу характерный щелчок и становится ярче, я прохожу внутрь. От испуга столбенею на проходе.
– Наталья Васильевна? – Хватаюсь за сердце.
Она сидит перемешивает ложкой свой чай. Отпивает со звуком. Время всего пять часов утра, а она уже встречает с недовольным лицом. Могла Надя и без света обойтись, чтобы не лицезреть эту картину.
– А почему без света то сидите?
Мама мужа, то бишь моя свекровь по совместительству, на нашей свадьбе запретила мне называть её мамой. У неё есть сын, и этого ей вполне предостаточно, а у меня и своя мать имеется, она напомнила мне. Было обидно до слёз, но я свыклась с этим и всячески старалась избегать с ней встречи. Получалось до тех пор, пока она не приехала к нам погостить на неделю и не осталась на неопределённый срок, торча у нас дома уже два месяца. Нет, я не против, конечно же, присутствия матери мужа, но её постоянные комментарии: Слава это не ест; ты жаришь ему картошку на разном масле? Настоящая хозяйка соблюдает товарное соседство в холодильнике; у настоящей хозяйки углы за диваном не в пыли. Соль — это смерть, сахар сладкая смерть — и всё в таком духе. Так и хочется спросить, а ты прям идеальная?