Музыка отключается, и бармен берёт в руки громкоговоритель и сообщает всем гостям, что я нарушаю правила.
Волна крика была повёрнута против меня.
– Ло-жись! Ло-жись! Ло-жись, – скандируют все, и даже мои интерны.
– Сучки! – рыкаю на них, и всё-таки полезаю на барную стойку. Какого чёрта я согласилась на эту авантюру?
Кошмар ждал меня дальше.
Поджаристый бармен снимает с себя майку, показывая идеальную фигуру, и присоединяется ко мне. Набирает содержимое в свой рот, заключив меня в свои объятия, и переливает спирт уже в мой рот, имитирую поцелуй. А потом просит меня встать на колени. Для чего я не понимала ровно до того, пока не увидела на уровне своих глаз его пах и висящую на ниточке маленькую кукурузу, с намёком «ешь меня». Выглядит это прям...
– Ешь! Ешь! Ешь! – кричали снизу.
– Хорошо, – проговариваю про себя, – сегодня пусть будет так.
В любом случае девчонки у меня попляшут. Будут работать, не покладая рук.
Обхватив бедра парня, я уцепилась зубами за эту кукурузу. Два укуса и я свободна.
Зал взорвался криками и аплодисментами.
В следующую минуту я чуть не упала со стойки, когда среди толпы увидела пронзающий взгляд Камала. Он непринуждённо хлопает и удивлённо выгибает бровь.
– Это галлюцинации, – зажмуриваю глаза, а затем снова смотрю в толпу, но там уже никого нет. Так, Надя, надо прекращать пить. Отдохнула и хватит.
Спустившись на землю, я рванула в туалет, чтобы умыться холодной водой и освежить свой поплывший разум. А то я кажись начинаю сходить с ума. Однако так до него я и не дошла, потому что в темноте к моему виску приставляют ствол.
– Не шуми, шлюшка, иначе вышибу тебе мозги. Двигай булками на выход. Разговор к тебе есть.
Меня тащат к чёрному выходу. И когда дверь на улицу открывается, звучит приглушённый выстрел, и на моё лицо что-то брызгает. Громила спереди меня падает плашмя. Выстрелы не прекращаются, и люди, секунду назад окружившие меня, по очереди грохаются на бетон.
Дрожащими руками я провожу по лицу и понимаю, что на нём чья-то кровь. А всё вокруг усеяно трупами.
Кто-то хватает меня за руку и тащит в машину. От шока я даже не смогла закричать. И через минуту мы с визгом колёс трогаемся с места, несясь по дороге.
– Извините, Надежда, – мужской спокойный голос обрывает молчание, – по-другому бы не решилось.
– Так это Вы?
Глава 16. Надя
– Ты что за спектакль устроил? – Говорю в спину стоящему. А то смотри, стоит и молча глядит в окошко. Видимо ждал нас, когда ж машина со мной въедет на его территорию.
Приехали. Остановились, да так, что я тут же вылетела из неё и со скоростью света ворвалась в дом. Внутри такая злость пробирает, что меня будто уже и не пресечь. К тому же моё шоковое состояние от перестрелки, случившейся на моих глазах, даёт о себе знать. Я резко начала проявлять свой характер уже по пути сюда, отказав, точнее послав Виталия, когда он попросил надеть маску на глаза, а то, видите ли, мы подъезжаем, и куда именно мне знать не обязательно. Только куда мы прибудем, я уже и без этого знала, а на дорогу мне так... с высокой колокольни.
– Чего молчишь? Тебе заняться нечем? – Руки трясутся, и тело для сих пор потряхивает, а рот не умолкает.
– Наверху есть комната с лекарствами, ты и сама знаешь, вот и найди там себе что-то успокаивающее, – поворачивается и спокойным шагом направляется к выходу. Ну уж нет. Успокоительное значит предлагает? А я предлагаю ему объясниться.
– Не смей уходить, ничего не сказав, – делаю шаг в сторону, чтобы хоть как-то преградить ему путь.
– Я сказал, иди выпей что-нибудь. И кстати, где твоя сумка и телефон? – Пристальным взглядом осматривает меня.
– В машине, – от недоумения отвечаю быстро и честно.
– Здесь, – сзади раздаётся голос Виталия.
– Хорошо. Утилизируй, ей они не скоро понадобятся, – и без джентельменских манер отодвигает меня в сторону, пока я пробую разобраться что бы это значило.
В смысле утилизировать? Выбросить? Уничтожить?
– Виталий, пожалуйста, отдай мою сумку, – протягиваю к нему руку.
– Простите, Надежда. Приказ есть приказ.
– Ты что говоришь? Какой приказ? Меня искать будут, мне позвонить нужно, меня на работе ждут. Ты не понимаешь?