– Мы уже с вами это проходили, помните? – Без грубости, даже в какой-то степени с особой мягкостью говорит Виталий. – Надежда, так будет безопаснее.
– Безопаснее для кого? Для вас? Боитесь заявлю? – Голос от безысходности подрагивает. Слезы застилают глаза.
– Это самое меньшее из зол, которое может произойти, – и направляется туда, откуда только что вышел его хозяин.
Но я так не остановлю. Молча глядеть, как я потихоньку становлюсь вещью не только в его глазах, но и в действии отлично отыгрываю эту роль, не буду. Если придётся разгромить весь дом, чтобы они меня услышали, значит разнесу, и щепки от него не останется.
– Отдай мою сумку! – несусь следом за Виталием.
– Надежда, не надо, – по-прежнему в голосе слышатся реденькие, но все же добрые нотки. К сожалению, они меня не спасли, и внутренний шторм не прекращается, а лишь усиливается. И я накидываюсь на него в попытке выдернуть сумку из его рук. Однако выходит не удачно, к тому же я ухудшаю свое положение.
Виталий, скинув меня с себя, кому-то маякнул головой, и тут же двое громил потащили меня наверх. Заперли комнату на ключ, оставив одну в четырёх стенах.
Сначала я плакала, лёжа на полу, затем ходила по комнате туда-сюда. Искала что-то, что поможет открыть дверь. Выглядывала в окно и в голове проводила расчёты, насколько все будет плачевно, если я спрыгну со второго этажа. И вы спросите, каков их результат? Неудовлетворительный. Боюсь, я даже подойти к краю не смогу, не то, чтобы спрыгнуть.
Однако я не желала мириться с мыслями, что я стала заложницей. Этому поверить сложно, а ощущать ещё хуже. Меня всю изнутри раздирает.
Мне б просто спокойно присесть и подумать, но эмоции всегда берут вверх и требуют совершить эдакое безумное. И тупо начинаю воплощать свою первую мысль в жизнь. Громить, так громить. Они сами напросились. И комнату превращаю в хаос. Вокруг куча стекла, сорваны шторы, порвано постельное белье, свалены тумбы, на последних издыханиях болтаются дверцы шкафа.
– Надежда, прекратите, вы поранитесь, – сквозь шум еле слышимо доносится из-за двери голос Виталия.
– Ни за что, – я вошла в такое состояние, что словами меня будет трудно убедить.
Я продолжаю по всему бить ножкой от ранее стоящего в центре журнального столика. В первые секунды во мне бушевал гнев и проявлялось желание хоть как-то насолить. Но сейчас это словно моя терапия, с помощью которой я избавляюсь от стресса. В каждый удар я вкладываюсь, отдаюсь полностью. В конце концов спускаю пар, пока он от злости не повалил из ушей.
– Надежда, пожалуйста, прекратите, иначе мне придётся вмешаться.
– Зачем же? Ты лучше присоединяйся, это очень весело. И да, – поднимаю указательный палец вверх, неожиданно словив эврику, – Алиса, – пытаюсь реанимировать валяющуюся колонку, – включи музыку. Громче. Ещё громче, – даю одну команду за другой. Хорошо, что она жива после моего нашествия. Веселиться, так веселиться на полную катушку.
Подобрав нужное музыкальное сопровождение, я продолжаю наводить творческий беспорядок, громко подпевая словам незнакомых песен. Жаль, это длилось недолго. А лишь до того момента, пока двери неожиданно не распахнулись и на пороге не появился Камал. Он взглядом прошёлся по всей комнате и по мне.
Я ответно посмотрела на него. С вызовом, мол, да, я хрупкая, но проблем тоже могу создать. Не одним им это позволительно.
– Смотрю, уже осваиваешься? – Произносит, а рот кривится в дьявольской ухмылке. Кажется, что мои старания ему очень понравились. Причём в буквальном смысле.
– Стараюсь. У вас случайно нет ещё одной целой комнаты, а то в этой уже становится скучно.
– Скучно говоришь? – И закрывает дверь с внутренней стороны, ограждая нас от лишних глаз. А после сокращает между нами расстояние. – Для тебя ещё парочка комнат найдётся. Но советую тебе, малыш, свыкнуться быстрее. А то на тебя не напасёшься. Как долг будешь-то отдавать?
– Какой ещё долг?
– За нанесенный ущерб, малыш. Твоё веселье дорого мне обойдётся, минимум миллион.
– Миллион? – Сглатываю.