– Вот так Надежда, а то совсем исхудали.
– Очень вкусно, – промочила я губы салфеткой и мило улыбнулась. Напоследок можно и порадовать свой желудок, а то он больше всех пострадал. – Можно мне ещё сок?
– Конечно, – женщина на секунду отвернулась, и мне было этого достаточно, чтобы спрятать столовый нож между бёдрами, закинув одну ногу на другую. Теперь оставалось дождаться вечера.
И как ожидалось, дверь ночью приоткрылась. Меня проведывала моя неизменная надзирательница. Не теряя времени, я приставила к горлу женщины тупой нож.
– Выведи меня отсюда или такой разрез от уха до уха получишь, – провожу ножом, наглядно демонстрируя свои слова.
Она испугалась ни на шутку и торопливо повела меня к выходу. Не оглядываясь, я побежала со всех ног по высаженным деревьям, ища лазейки в попытках любым способом вылезти за территорию этой тюрьмы.
Холодный воздух обжигал мне лёгкие, но я прекрасно понимала, что останавливаться было нельзя. И я бы бежала, если бы позади себя не услышала собачье рычание. Сторожевые псы настигали меня. Вдобавок я успеваю за такой короткий побег подвернуть ногу и распластаться на растаявшем снегу. Они стали окружать меня. Один из них готовился к прыжку, присаживаясь на задние лапы, как в воздухе раздался выстрел, и зубастые звери заскулили, опустив уши.
– Ты решила уйти, не попрощавшись? – Недовольно прицокивает. – Разве так можно?
В глубине души я была счастлива такому исходу вечера. Он шагнул ко мне, присев на корточки. И неожиданно даже для меня резко выпалил,
– О чём ты думаешь мать твою? Они могли тебя сожрать.
– Я хотела подышать свежим воздухом.
– Подышала? Прогулка окончена. Пора домой. Думаю, мне нужно самому лично растолковать правила поведения в этом доме, чтобы твою милую головку больше не посещали мысли сбежать.
– Отпусти меня, – изначально показалось провальной попыткой, но я зачем-то её использую.
– Ты ещё не поняла, Наденька, мы с тобой в одной лодке, и тебе не сбежать, – сжимает мою руку и тянет в свою берлогу. – Пойдём, надо обработать ссадины.
– Ненавижу тебя, – больше не противлюсь и следую за ним.
– Ну это пока...
Какой же самонадеянный кретин.
Оказавшись в доме, я решила на время сбавить обороты и принять душ. Я больше не могла ходить третий день в клубном платье. Меня проводили в ванную комнату.
Стоя под горячими струями и омывая своё тело, я обдумывала, что делать дальше. И в таком задумчивом состоянии могла бы пребывать долгое время, если бы я не почувствовала, как на мою обнаженную талию опустились широкие ладони и прижали к горячему телу.
– Я решил лично обработать твои ссадины и проследить, чтобы больше не было попыток побега, – прошептал мне на ухо, которое в последующем легонько прикусывает.
Глава 18. Надя
От его голоса и прикосновений сердце начинает снова стучать как бешенное, разгоняя кровь по венам.
– Камал, – говорю, как можно строже, не поддаваясь нарастающей панике. Можно было бы опять ему нагрубить и послать на все четыре стороны, и при этом вдобавок ко всему врезать по его самодовольной роже, но это будет полное безрассудство. Я отнюдь не в том положении. Сейчас не время для демонстрации своего боевого характера, который, есть у меня ощущение, быстро под ним продавится, и я превращусь в маленького трясущегося зверька. Он словно чувствует, что мне страшно, и как зверь, учуявший страх своей жертвы, уже не может её отпустить и специально делает всё, чтобы напугать сильнее.
– Надя, – слышу в его голосе какой-то азарт и ощущаю запах алкоголя. Проводит нежно указательным пальцем по моему позвоночнику вверх и не спеша вниз, заставляя меня выпрямиться. Моё дыхание учащается.
– Камал, прошу тебя, не надо, – мне хочется, чтобы он отошёл от меня и не прикасался. Хоть я уже не маленькая девочка, но за мою жизнь у меня был только один единственный партнёр – это мой муж. Первый и надеюсь последний.
Веду себя сдержанно, не желаю усугублять сложившуюся ситуацию истерикой или другими не контролируемыми эмоциями.
– Что именно не надо? – Собирает мои волосы в пучок, наматывая на кулак.