Поглядываю в зеркало заднего вида и наблюдаю за ним, а потом перевожу взгляд на себя и вижу, что мой наряд залит кровью и из плеча торчит осколок стекла.
Он усаживается на водительское место, и машина моментально трогается. Секунда, и мы уже летим в неизвестном мне направлении.
Я чувствую, что моё состояние ухудшается: становится холодно, тело не контролируемо дрожит и одолевает слабость вперемешку с головокружением.
Через какое-то время, Камал съезжает на просёлочную неровную дорогу и делает остановку в глуши леса.
– Послушай! – Кладёт руку на мою щёку, фиксируя голову так, чтобы я смотрела на него. Отстёгивает ремень безопасности. – Знаю, будет больно, но если я не вытащу осколок, то ты истечёшь кровью до того, как я успею довезти тебя до ближайшей больницы.
– Кровь… – ели двигаю губами. – Сильно много крови.
– Я, конечно, не такой профессионал, как ты, но тоже кое-что умею, – подмигивает, а в глазах ноль весёлости. Пытается кажись меня подбодрить.
– Так, что у нас есть... – капается на заднем сиденье, достаёт бутылку с прозрачной жидкостью.
– Водка! – болтает ею в воздухе. – Увы, аптечки здесь нет, – разводит руками. – Вместо жгута, – снимает ремень с пояса. Ковыряется в бардачке и вынимает оттуда охотничий нож и зажигалку. – А вот наши скальпель и огонь.
Я мотаю головой, вроде врач и понимаю, что действует верно, но страх пробирает все клеточки тела. Ну не готовила меня жизнь проходить такие испытания.
Отнекивайся, отнекивайся, да бесполезно. Он никак не реагирует на меня. Молча и сосредоточено разрезает на мне остатки одежды.
– Рана сквозная. Будет пиздец как больно, но ты вытерпишь.
– Это... – облизываю пересохшие губы, – самый лучший диагноз, который я слышала за свою профессиональную деятельность.
– А ты что думала, только ты можешь их ставить? Если нужен ассистент на операциях, то я всегда к твоим услугам, – перетягивает ремень на плече. – Сделай пару глотков, – подносит к губам горлышко бутылки со спиртным. Не спорю и делаю то, о чём он просит. А затем быстро вымывает руки её содержимым.
– Погнали!
Прикрываю глаза. Меня словно разрезают на части. Кричу, надрывая горло.
– Ещё немного девочка.
Облегчение приходит после того, как что-то бьётся о пластиковую панель автомобиля.
Глубоко дышу. Открываю глаза.
– Ещё не всё, – снова заливает мне в рот спирт. – Так будет легче. А теперь рану надо промыть, – и опрокидывает жидкость на рану.
– ААА…!
– Знаю-знаю... и последний штрих. Рана глубокая, – произносит так, будто извиняется или оправдывается. – По-другому мне не остановить кровь, если только не прижечь её, – демонстрирует свой инструмент.
Не успеваю ответить, что я больше не вынесу, как горячий металл уже оказывается прижат к ране.
В глазах начинает всё плыть, погружая меня медленно в спасательную темноту.
Глава 23. Надя
От звука открывающихся дверей я пробуждаюсь. Хлопаю глазами. Не понимаю, где я и что со мной. Поворачиваю голову в бок и натыкаюсь взглядом на Камала.
– Мы уже приехали, – и тянет руки ко мне.
– Куда? Я никуда не пойду, – говорю в попытке отлепиться от спинки сиденья, и тут же с меня вырывается громкий болезненный стон.
– Чшш, – прикладывает ладонь ко рту. – Думаю, не стоит всех жителей оповещать о нашем прибытии.
– Где мы? – Смотрю по сторонам. Какая-то деревня: песчаная дорога, маленькие домики, покошенные заборы.
– Там, где нас в первую очередь не начнут искать. А теперь давай договоримся — я тебя возьму, а ты не будешь вопить, хорошо?
– Угу, – отвечаю в примирившимся тоне.
И меня тут же отрывают от сиденья и прижимают к твёрдой груди. Пару шагов, и он с ноги открывает чью-то калитку. Уверенно шагает по неровно выложенной плитке прямо к дому.
– Дядь Коль! – перекрикивает кричащих петухов человек, который только что запретил мне вопить.
– Прекрасно, жизнь — это одна справедливость, – ворчу про себя.
– Камал, сынок, – из сарая выглядывает худощавый седовласый мужчина пожилых лет. – Ты что ль? – Достаёт из переднего карма рубашки очки и надевает их. – И в правду ты! – спешит сократить между нами расстояние.
– Я, дядь Коль, я. – Голос Камала звучит иначе, я даже от его тёплых нот голову запрокидываю назад, чтобы на него поудобнее взглянуть.
Когда старик подходит ближе к нам, то ахает, прижав руку к сердцу. А после бежит за угол дома и кому-то кричит.
– Вер, бегом сюда.
– Давай, сынок, проходи, не стой, – поглядев по сторонам, быстро открывает перед нами дверь в дом.