Её лицо кривится.
– Место будет моим.
– Ага! Ты уже это говорила две минуты назад, - и завершаю дружелюбный диалог. – Пойдём, Вик, нас ждут больные, – заворачиваем за угол.
– Вот же гадина эта Климова. Ещё и людей пробует лечить.
– Не обращай внимание. Давай, кто там у нас первый, – раскрываю историю болезни.
– Марченко, – быстро пробегаюсь по строчкам. – Так дело не пойдёт. Отправляй немедленно на рентген. Возможно, треснута кость. Снимок направишь в отдел травматологии. Пусть они займутся им.
– Так, дальше Егорова, – изучаю полученные результаты анализов. – Пересдать анализы, не прослеживаю динамику.
– Макаренко, – победоносно вручаю карту пациента, – готовь на выписку.
По коридору разносится громкоговорителем,
– Леонова Надежда Николаевна, пройдите в операционную номер пять.
– Всё, Вик, давай дальше как-нибудь сама. Ты слышала же, меня зовут.
– Я не справлюсь без вас, – цепляется за руку, как ребёнок за мать.
– А ну ка перестань. Ты умная, конечно же, справишься, Вик. Действуй по инструкции. Ты будущий врач в конце концов, – с этими словами бегу в операционную.
***
За день несколько операций прошли успешно, однако у меня на счету одна потеря. Выхожу, чтобы сообщить ужасную новость родным. Чувствую себя виноватой. Ведь мне вручили пациента в руки, но было уже слишком поздно. Видеть смерть не страшно, страшно, произнести слова «Извините, но мы сделали всё, что могли» родным и близким, которые молились в эти минуты на тебя как на бога. Опустошающее чувство растекается внутри. Ничего поделать с этим не могу. Знаю, что должна проводить грань в своей голове «Спасти всех нельзя», или запросто можно сойти с ума.
Сыграв роль палача. Иду в ординаторскую и устало плюхаюсь на диван. Надо успокоиться – такое бывает. Прошу Вику сделать мне кофе покрепче. Ночь впереди долгая. Достаю телефон, хочется в эти минуты услышать голос любимого и его слова поддержки, что всё будет хорошо. На экране прочитываю сообщение-напоминание о том, что очередной платёж надо внести до послезавтра. Чёрт! Забыла совсем. Набираю мужа.
– Алло! – Раздался голос на той стороне. – Ну наконец. Надь, ты чего трубку не берёшь. Звоню, звоню – телефон вне зоны действия. Я тут пиццу хочу заказать, а денег нет. Надоело мне хавать всю эту бурду на пару. Оплати онлайн заказ, курьер уже в пути.
– Ты что! Нельзя. Тебе назначена строгая диета.
– Да брось! Надь, я ж не маленький, ничего не будет. И ещё роллы оплати, мама тоже захотела. Я ей сет заказал. А хотя, погоди, у меня оказывается сохранён в браузере твой номер карты. Тогда не беспокойся, я сам сделаю. Как у тебя дела? – Резко переводит тему разговора. Нет уж, поговорим.
– Нам вообще-то надо оплатить ипотеку, если ты забыл, а не сеты заказывать, – как можно деликатней выражаюсь. Мне значит, она мозги утром делала, рекламируя здоровую еду, а сама сеты точит.
– Надь, я на больничном. У меня нет пока денег.
– У меня тоже, дорогой.
– Надь, ты врач! Возьми хоть раз немного взятки, что в этом плохого? Подумаешь, маленькое вознаграждение за тяжёлый труд. Все берут, и ты возьми.
– Я не все!
– Хорошо. Не все, так не все. Сейчас у мамы спрошу.
«Мааам!» – в ушах зазвенело.
– Не надо – выкрикиваю. Только не у неё. Будет до конца дней припоминать. – Займу на работе.
– Вот и славно. Ты займи, потом как получим обязательно отдадим. Ой, звонок в дверь, милая. Ладно, пока. Тут еда приехала, – и не даёт мне договорить, сбрасывает звонок.
– Пока! – в никуда проговариваю.
Успеваю сделать первый глоточек оставшегося кофе до того момента, когда мой только начавшиеся короткий перерыв поди заканчивается.
– Надежда Николаевна, вас Ринат Закирович срочно к себе вызывает, – осведомляет меня прилетевший медсестринский голубь.
Поднимаюсь по лестнице в кабинет главврача. Специально бреду не спеша по ступенькам, чтоб чуть подостыть от разговора с мужем. Я бесспорно люблю его, но в такие моменты мне хочется взорваться. Снова разбираться с кредитами самой? Будто мои лишь проблемы, и то, по мнению мужа, кажись выдуманные. Ощущение, что он убеждён: деньги есть, я их просто в банку закатала на чёрный день. Представляю как его мамуля ему пела на уши: «сынок сейчас пусть наконец Наденька подумает! Не всё же тебе решать самому». Как же раздражает.