Носясь по городу, всё время прокручивал разговор с Рафом, и никак не мог понять, что именно я упускаю, какую такую деталь, мать её. Если не найду часть мозаики, то прольётся чья-то кровь.
Выворачиваю руль и торможу около высотки.
– Хоть ты меня не зли сегодня, Наденька, – приговариваю, выходя из внедорожника. Поднимаю глаза на окно своих апартаментов. – Надеюсь, ты не ослушалась меня, и твоя сочная задница осталась полировать мой кухонный стол.
Поднимаюсь на нужный этаж. По всему моему холлу разносится убийственный запах. Смотрю на своих верных солдатиков, которые при виде меня выравниваются по струнке, перестают переговариваться и жевать.
Замедляю ход, ища глазами Виталия. Но около темницы, где сидит Док, его нет.
Дверь приоткрыта. Толкаю остриём своей туфли, делая проход шире. А тут картина вырисовывается интересная: сидит мой человек в моей же гостиной, на моём же стуле, хлебая супчик из моей же тарелки, прям румяная девочка Маша из сказки три медведя, ёпт твою мать.
С таким аппетитом наяривает, что у меня у самого собираются слюни во рту, и живот от голода завывает.
– Какого хера? – Сцежу сквозь зубы. – Жопу поднял с моего стула, – рявкую следом.
Виталий вскакивает, чуть ли не роняя тарелку.
– Шеф, я тут… Надежда…
– Вижу, – сканирую своим взглядом. – Как обстановка? – Сжимаю ладонь в кулак.
– Ребята ждут только команды. Пока тишина, но мы все наготове.
– Отлично, – беру с подноса аппетитную пампушку с чесноком и, не удержавшись, откусываю. – Вкусно! А теперь пошёл вон за дверь.
– Шеф, да я ничего такого... Надежда пригласила, не красиво отказывать было, понимаете? – Виновато глядит на меня.
– Понимаю, что ж тут не понять, – тяжело дышу, иначе чувствую перейду на более доступный русский.
– Виталий! – Слышу голос моей дорогой, блядь, портнихи. – Может добавочки? – Выходит к нам в моих вещах, и, конечно, прекрасно подогнанных под себя. Разве могло быть по-другому?
Идёт и мило улыбается моему помощнику. Или он уже не мой?
Меня это ужасно злит и выводит из себя. Сжимаю челюсть, напрягаю скулы. Полностью запихиваю бутерброд себе в рот и, почти не жуя, глотаю. А после молча указываю Виталию скорее отсюда свалить. И как только дверь захлопывается с той стороны, я фокусирую взгляд на ней.
– Это что на твоём поясе… – стараюсь сохранять спокойствие и скрыть накатывающее раздражение, – мой лонгслив? Фартук значит? – Только не могу понять от чего во мне бурлит этот вулкан? То ли от того, что она вновь порезала мои вещи, то ли от того, что во все зубы лыбилась Виталию. А со мной так любезно никогда не разговаривала.
– Камал! – Останавливается на полпути. – Ты уже пришёл? – Удивлённо глазами хлопает, словно и не ждала меня вовсе. Кажись приехали, в своей же квартире не ждут.
– Как видишь! Не помешал? Может мне за дверью подождать, и обратно Виталия позвать и без меня немного полюбезничаете?
– Брось! – небрежно отмахнулась. – Можешь проходить.
– Ой, ну спасибо, – со злостью скидываю обувь. – А теперь объясни, что тут блядь происходит?
– Ужин!
– Что? – Наступаю на неё, а она медленно отступает назад.
– Ужин, – невинно совершает взмах ресницами.
– Какой нахер ужин? – Скидываю куртку. Мне хочется нагнуть её прямо сейчас, чтобы больше не смела самовольничать.
– Полезный. Не слышал о таком?
– Разве Виталий не привёз тебе всё необходимое? – Торможу в миллиметре от неё. Хватаю её за шею. Задушил бы её. То в голову лезет, когда не просят, то кокетничает с кем попало.
– Привёз, – смотрит мне в глаза с прищуром, вздёрнув нос к верху. – Но этим будешь кормить своих девочек по вызову. Я предпочитаю домашнюю пищу. А теперь клешню расслабь.
– Ничего себе, док… – ухмыляюсь её смелости. – А язык как скальпель острющий, смотри сама не поранься. И, – мой хват крепчает, – не забывайся. Не смей здесь ничего менять.
– Не переживай, я и не собиралась, – выдёргивает свой подбородок из моего захвата и отходит в сторону. А затем срывается с места.
– Чёрт! – кидается к духовке.
Плюхаюсь со злостью на стул. Стол накрыт на две персоны. Сразу пальцы рук белеют от напряжения, когда вспоминаю, кто это у нас вторая персона.
– Блин, сгорело, – бегом вытаскивает противень с мясом, и вместо приятного аромата специй разносится запах гари.
Железный противень с грохотом падает на пол, стейки разлетаются по мраморной плитке, а Надя хватается за ладонь.
– Ааа… Всё из-за тебя, – начинает причитать, размахивая рукой.