Запрокидываю голову и скрепляю руки в замок на затылке.
На душе и радостно, что вновь увижу своего Дока, и одновременно страшно за неё. Одна малейшая оплошность и … Не позволяю себе об этом думать.
Встаю из-за стала и, прихватив с собой пиджак, направляюсь к выходу.
– Без него нам точно не справиться, – на ходу поясняю свой внезапный порыв уйти.
– Так нам готовиться к облаве? – Успевает бросить мне в спину.
Но я уже на пути к тому, чтобы снарядиться по полной. И для этого мне нужен человек, чьё умение проникнуть и выйти из дома находится на недосягаемом уровне.
У его подъезда пускаю звонок.
– Я внизу. Нужна твоя помощь, – еле выдавливаю из себя непривычные слова. Тяжко признать, что ты не всесильный, когда твоё Эго не дремлет. Особенно, когда надо повторить это с глазу на глаз своему брату.
– А ну ка повтори, я не расслышал? – Заскочив в салон машины, Ринат придвигается ближе, выставив ладонь к уху.
Сжимаю ладони в кулаки. Малый подбешивает своей чрезмерной весёлостью.
– Сейчас вылетишь из машины. – Челюсти шумно поигрывают.
– Не утруждайся, – как по щелчку, открыв дверь, ногу ставит на асфальт.
– Стой, – махнув головой, прошу его вернуться в исходную позицию. – Мне правда нужна твоя помощь. Надя у Юсупова.
– Что? – Ринат убивает своим взглядом. Да-да, сам знаю, облажался по полной. – Скажи, что ты пошутил, придурок?
– Если бы, – достаю пачку сигарет. Закуриваю.
– Если бы? – Повышает голос на меня. – Ты должен был её оберегать. Я думал, она под твоей защитой? – Обрушивает на меня чан претензий, и все как на подбор – обоснованные. Выслушиваю. От части заслужил. Затягиваюсь. Ни убавить, ни прибавить. – А где же наш великий и могучий Кам? Чего приехал? За помощью? Я просил её не трогать. Просил? – Напирает. – Всегда должно быть по-твоему, – размахивает руками. – И? К чему это привело, Кам, скажи?
– Закончил? – Поворачиваю голову к нему. Раньше злила тяга Рината быть мужским плечом для Нади, а сейчас и не торкнуло. Потому что для себя уяснил, такие как Надя не для меня, а я не для них. Наде бы к Ринату присмотреться, парень он у меня видный и человечный, ни то, что я. Имею камень вместо сердца, хотя с Надей мне казалось оно даже шевелится.
– Да, – выдыхает и протягивает руку взять себе дозу никотина. – Есть план?
– Завтра Надя будет в его доме. Охрана по всему периметру, плюс – подключатся люди Шведа, – Даю оценку масштабности намечающегося мероприятия.
– Грядёт пир? – Улавливает всю надвигающуюся катастрофу. Затягивается. Погружается в себя.
– Сможешь вывести? – Оглашаю просьбу, с которой сюда и приехал к брату. Ринат с детства отличался своей наблюдательностью в пространстве и быстротой мышления. Его мозг выдаёт результат раньше, чем в него поступит сигнал. Наш отец любил пользоваться его уникальным талантом примечать детали и складывать их воедино. Схемы, чертежи, планы – это то, с чем брат всегда был на ты. В наших кругах Рината прозвали Ловчим. Он с одного взгляда определял в какую дверь можно заходить и где не подстерегает смерть. После очередного удачного захода все хлопали его по плечам, хором салютуя «Ай да ловкач», а он ими только смущённо пожимал.
– Есть чем работать? – Молча согласившись, не откладывает время на выполнение моей просьбы. И задолго до облавы начинает анализ собирая данные.
Мотаю головой. Юсупов, к сожалению, при встрече картой своей усадьбы не снабдил. И меня Шерлоком не назвать: ничего особого не углядел. За столько походов к нему в гости, даже охрану не всю успел подсчитать.
– Ладно, на месте разберёмся, – отмахивается. – Дай пять минут, свою быстро предупрежу и спущусь. Надо с твоими ребятами немного поработать.
– Спасибо, брат, – кричу ему в след в приспущенное окно.
– Это не ради тебя, Кам.
Глава 38. Надя
– И где ты Кам? Почему же ты не идёшь? – Стою на маленьком круглом подиуме в середине огромного зала и чувствую себя живым товаром, над которым работает команда профессионалов по созданию красивой обвёртки для успешной продажи.
– Где же те самые обещания, что ты вытащишь меня из этого дерьма? Или это всего лишь были пустые слова? А я поверила в них, – молча разрывает в душе. Кусаю щеку с внутренней стороны.
– Не придёт. Это же очевидно, – через жалкие тонкие струйки, стекающие по моему лицу, проявляется саркастическая усмешка. Ведь во всём сама виновата. Если бы в тот злополучный день я сказала твёрдое «нет», то ни Кама, ни всего того, что со мной сейчас происходит – не было бы. Только, увы, три буквы я сказать не осмелилась. Струсила, как трушу теперь перед той неизвестностью, стоящей в шаге от меня.