Речь больше о моей нелюбви говорить. Кровь как убудет, так и прибудет. Это не парит вовсе. Но, что касается лимита количества слов в день, я их давно истратил.
– Господи, он предупреждал, что вы сумасшедший, но что настолько, – в конец обескуражена мной.
«Да, мой брат любит сильно преуменьшать про меня» – отмечаю у себя в голове в тот момент, когда она безперестанку бубнит себе под нос, всячески отчитывая: «Надо было дома сидеть. Зачем согласилась? Отлично подзаработала на сверхурочках».
Если это самый тихий и не любопытный экземпляр у Рината, то боюсь спросить у него, кто те, кто трещат как трещотки? Они люди хотя бы?
Нервирует наблюдать, как опытный с первого взгляда врач превращается в базарную бабу с рынка.
– Штопать то умеешь? Или только трусы? – Проверяю её стрессоустойчивость и восприимчивость к таким ублюдком, как я, пока она меня косо не перекроила.
– Ещё и носки, бывало, – вместо страха вырывается из её уст сарказм. – Но не особо получалось, на следующей день рвались, – способностью овладевать собой не обделена, при этом и нормально шутить успевает. Радует, что мне попалась не трясучая неумёха, которая от первых моих претензий сразу в слёзы.
Как только срабатывает введенная местная анестезия, над операционным столом включается хирургический светильник.
– Так как я походу пропустила наш переход разговора на дружеский лад, – нависая надо мной, безучастно берет пелёнку, на которой я ранее лежал, и протягивает мне. – Тогда, говорю по-простому, как старому доброму другу. Бери в зубы и хорошенько прикуси. Крики посреди ночи нам ни к чему.
– Руки под задницу тоже убирать? – Язвлю в её адрес.
– Мне без разницы. Предупреждаю: будешь мешать, иголка с ниткой на столе, – на финальном слове упирает взгляд в меня, с абсолютной уверенностью в произнесённом.
Беру пелёнку в руки и в полном молчании скидываю её на пол, всем видом показывая, чтобы глупостями не страдала. Уже язык болит говорить с ней.
– Серьёзно? Откуда ты такой взялся-то? – Сверлит меня глазами. Заметил резкое в ней изменение. Сильный контраст. Как только в руке оказался скальпель, она превратилась из дерзкой в железную леди: уверенная, твёрдая рука, острый, стальной взгляд.
Кажись буду жить. Ринат не подвёл и на этот раз. Ревизию органов мне провели в тишине. От комментариев происходящего ниже моей грудной клетки меня избавили. Достаточно было слабого эффекта от местной анестезии. Двухчасовое перелопачивание моего организма завершилось громким выдохом. Мы это сделали.
– Диагноз тоже не озвучивать? – Вытерев тыльной стороной ладони вспотевший от нагрузки лоб, она подходит к раковине и снимает испачканные моей кровью перчатки.
– Нет, не нужно, – пробую приподняться. Вроде все манипуляции произведены. Пора в путь.
– Вы чего? Лягте обратно. Вам нужно отдохнуть после операции, – подбегает и прижимает меня к столу.
– Дай обезболивающие, и я пошёл.
– Конечно, и врача с собой заверну. Камал, вам нужен покой, присмотр и должный уход. Сейчас нам необходимо обеспечить постоянное дренирование брюшной полости, в связи с полуоткрытым способом лечения, рациональная антибактериальная терапия, парентеральное и энтеральное зондовое питание.
– Объяснишь моему врачу, – приподнимаюсь и набираю номер Ильгира Ранусовича. Он человек с медобразованием, думаю поймёт, что она глаголит.
– Ты слабоумный на самом деле или притворяешься? – Выхватывает телефон и скидывает звонок. На моё безмолвное поднятие плеч, пар с её ноздрей выходит куда активнее. – Значит первое. Ляг немедленно. Я такую ответственность брать не хочу. Завтра с главврачом обсудишь свои пулевые и деменцию, – говорит, однако былой твёрдости в голосе нет. Я бы тоже переживал, не зная, что на сей раз выкинет психопат.
– Тогда ты, – отпускаю щелчок по бейджику, – Наденька.
Сама напросилась врачишка. Я был за господина Ильгира, но видимо она против его кандидатуры. Не доверяет меня другим рукам.
– Я? Что я? – Недоуменно переспрашивает. Голос от волнения подрагивает. Предчувствует неладное. И не зря.
– Будешь личной медсестрой. Деньгами не обижу, – говорю и одновременно печатаю сообщение своим ребятам. Не хочется здесь больше задерживаться.