– Может тебе ещё завтраки в постель готовить? – Приподняв брови, пуляет в меня. Глаза боятся, а язык делает. Смелости ей не занимать.
– Об этом не просил, – с десятой попытки встаю на ноги, одеваюсь и, проходя мимо неё, медленно двигаюсь к двери.
– Я ни за что не соглашусь, – в спину бросает жалкое подобие сопротивления.
– Конечно! Выбирать только тебе: тюремный срок за незаконно проведенную операцию или же свобода?
– Да пошли вы, знаете куда со своими угрозами? Чокнутый!
– Домой! Я как раз собираюсь туда, – резко оборачиваюсь и хватаю, как ранее желал, за горло. – Страшно, Наденька?
Приставляет к моему запястье скальпель.
– Не дождёшься!
– Отлично! Теперь точно будешь работать моей швеёй, моя ненаглядная. Завтра в восемь приедешь на перевязку.
Глава 5. Надя
Смотрю в след наглому пациенту, за которым закрывается дверь. Потираю дрожащими руками болезненные следы на своей шее от его пальцев. А если это не пустые слова? И он заявится ко мне? Видно, по нему, что какой-то бандит.
Так, Надя, успокойся! Сегодня выдался очень тяжелый день. Сколько ты угроз слышала за все время работы здесь? Верно, много. Тебе не привыкать принимать фразы, бьющие наотмашь.
Снимаю хирургическую шапочку и отправляю её туда же, куда и перчатки, в мусорное ведро. Сделал дело, гуляй смело. И я бы с радостью, да только осадок от произошедшего занимает в голове львиную долю.
Не могу молчать. Я немедленно пойду к Ринату Закировичу, пусть сам разберётся со своим чокнутым другом и его угрозами, выброшенными в мою сторону. Я выполнила свою работу и дальше не несу никакую ответственность.
Поднимаюсь наверх по той же лестнице. Стучусь. Никто не открывает. Прикладываю ухо. Там точно есть какие-то перемещения. Явно слышны звуки. К чёрту воспитанность. Толкаю дверь со словами: «Уж простите меня, но это уже переходит все границы».
Климова?! – вот же ж сюрприз. Теперь предельно ясно, где ты пропадаешь в свободные минутки. Только и можно отыскать тебя по громкоговорителю.
Хочу отвернуться и, прямо какая-то напасть, ударяюсь об ручку двери.
– Леонова! – Рявкает за спиной наш главврач. – Что ты тут делаешь? – Спрашивает хриплым запыхавшимся голосом.
Разворачиваюсь, не поднимая глаза.
– Да я тут…. – Чёрт! Можно я потом зайду.
– Да нет уж, оставайся. Если тебя не приглашают войти, зачем врываешься-то? – Натягивает в спешке штаны. – Значит так, Леонова, всё, что ты тут видела, останется в этой комнате, поняла? – Опускает на пол длинные ноги Климовой, которые растут от ушей. Её совсем не смутило, моё появление. Такое ощущение, что гордится тем, что их наконец-то хоть кто-то застукал. Насколько я помню, у Рината есть молоденькая невеста, которая, наверняка, ждёт его дома. А он тут скотина… Ладно, это не моё дело.
– Да. Я слепа, Вам ли не знать? – Срывается с меня. Не он ли меня выбирал для тайной миссии? – И я бы здесь не оказалась, если бы мне ваш, то ли родственник, то ли друг, то ли брат не угрожал, что меня посадят за неза…
– Надя, замолчи! – цедит Ринат Закирович, пристально смотря на меня.
Слова застревают в горле. Как будто мне сейчас полоснут по артерии, и я захлебнусь кровью. Взгляд доброго и приветливого доктора трансформировался в цепкий и тяжелый. Точно в такой же как у того, кого я несколько минут назад оперировала. – Ни слова! Ты, кажется, забыла, о чем мы договаривались? – Не сводит с меня свой недобрый взгляд.
– Нет – коротко и четко отвечаю. Трудно забыть. Ещё свежа память.
– Елена, вы можете идти, – не особо смягчается его голос. – Нам с вашей коллегой надо срочно поговорить, – по-прежнему глаза уставлены только на меня.
Климова гордо покидает кабинет, никак не выдавая своё разочарование. Трудилась, растягивалась, а тут никаких привилегий – вопросы в порядке срочности.
Я продолжаю стоять. Не двигаясь со своего места, обдумываю, во что я впуталась.
– Присаживайся, и спокойно расскажи, что случилось.
– Пациент угрожал мне, что посадит за решётку. За проведённую операцию.
– Камал? – Тянет буквы. – Как всегда. Не переживай, я улажу. А где он сейчас?