Мы оба рассмеялись. Потом Виталя неожиданно стал серьёзнее, хотя улыбка с лица всё равно не исчезла.
— А вообще война здесь странная. — Он вытащил из-под подушки офицерский планшет и развернул карту. — Вот смотри. Сегодня советник работает в городе, завтра летит в буш, через неделю сопровождает колонну по саване. Потом снова штаб. И так по кругу, и не обязательно в той последовательности, что я тебе описал. Тут фронт везде, его не нарисуешь карандашом, он постоянно ползает по карте, как таракан по кухне.
— Часто по колоннам бьют? — Поинтересовался я. — в Афгане от этого были основные потери.
— Постоянно. Особенно если маршрут давно известен. УНИТА ребята терпеливые, могут несколько дней сидеть в засаде, пропуская мелочь, ради одной крупной колонны. Вообще снабжение воюющих бригад тут обычно похоже на прорыв обороны противника. Идешь, сбиваешь заслоны и засады, разминируешь дорогу, и так же обратно. Партизаны местные, они мне кажется вообще против всех воюют. Лишь бы пострелять. Хобби у них, наверное, такое. — Он почесал затылок. — А юаровцы вообще работают красиво. Авиация, разведка, коммандос… Не дураки они, к сожалению.
— Потери большие?
Виталя вздохнул, но почти сразу снова ухмыльнулся.
— Как тебе сказать… Новички обычно думают, что советник — это человек, который сидит в кабинете и умные советы раздаёт. Потом приезжают сюда и выясняется, что советник почему-то постоянно лазит по бушу вместе с ангольцами. — Он покрутил банку в руках. — За этот год уже нескольких знакомых недосчитался. Как эта заварушка в Куито-Куанавале началась, так и потери пошли больше обычного. Один подорвался на мине, другого осколком при отступлении ангольцев тяжело ранило, скончался потом в госпитале, ну и землянку советников прямым попаданием юаровского РЗСО накрыло. Благо там только один человек в это время был. Сразу на повал. Несколько раз наши в плен попадали. Два летчика со сбитого гражданского транспортника, механик по ремонту автотехники и гражданские, в Камабатале, больше шестидесяти человек. Целые семьи захватили, с женщинами и детьми. Пока их обменяли, многие погибли. Эти твари УНИТАвские, их несколько сотен километров на юг пешком гнали, вот они от истощения и болезней и гибли. После этого семьи сюда стараются не вести. Чего поделать — работа такая.
Несколько секунд он молчал, потом снова хмыкнул.
— Но знаешь, что самое обидное?
— Что?
— Когда человека не пуля забирает, а вот эти гадские насекомые, про которых мы говорили.
Я вопросительно посмотрел на него. Виталя похоже не шутил…
— Ну да, так и есть. Не веришь, что ли? — Специалист по ПВО не весело хохотнул — А зря. Они тут всё переносят, не только малярию. Жёлтую лихорадку, гепатиты, дизентерию… Да бля, даже дизентерию. Попала мошка в рот, которая на дерьме местной зебры только что сидела, и готово. Здесь Серёга, местная живность иногда эффективнее диверсантов работает. Один наш инженер из обслуживания порта, умудрился за всю командировку ни разу за пределы Луанды выехать, зато умер от тропической инфекции. Я с нашими медиками говорил, они даже ничего не поняли, жуткий жар, который ничем не сбить, и через два дня нету парня. Другой вернулся домой после двух лет командировок вроде бы совершенно здоровым, а уже в Союзе выяснилось, что печень почти отказала. Подцепил какую-то местную гадость. Паразита какого-то. Вот так вот, а ты кривишься. Слушай дядю Виталю, целее будешь!
— Понял «дядя Виталя», с местной живностью и болезнями разобрались, я тебя понял, лучше тут ходить в скафандре. Ты мне лучше расскажи чего в самой Луанде происходит, тут безопасно?
— Относительно. Если сидеть внутри миссии — почти курорт. Даже бассейн есть.
— Видел.
— Только воды в нём почти никогда нет. Настоящий советский бассейн. По документам имеется, а купаться лучше в океане.
Я снова засмеялся.
— А если серьёзно, диверсанты иногда и сюда пытаются добраться. Бывали обстрелы, диверсии на электростанциях и водопроводах вообще едва ли не каждую неделю. Свет вырубается регулярно. Но жить можно. Особенно когда привыкаешь. — Он открыл ещё по банке. — Ты главное не переживай раньше времени. Первые две недели будешь ходить мокрый как после бани. Потом организм сдастся и решит, что так теперь будет всегда.