Как нам пояснили по дороге, это был просто сборный пункт для обучения новобранцев, а не главный тренировочный лагерь и база ангольских коммандос. Сама база располагалась в Кабо-Ледо, примерно в ста двадцати километрах к югу от Луанды. Эта база была местом постоянной дислокации двух батальонов коммандос и батальона сил специальных операций, так же там располагалась школы подготовки сил специального назначения. Ну а рота, в которой нам предстояла стать советниками, прибыла сюда специально, чтобы встретиться с нами.
Возле штаба, если его можно так назвать, нас уже ждали. Перед глинобитной постройкой, крытой жестью и с окнами затянутыми пыльной марлей, в тени большого дерева выстроился отряд ангольских коммандос. Около пятидесяти человек.
Первое впечатление оказалось неожиданным. Я почему-то ожидал увидеть плохо обученных вчерашних крестьян, которых только недавно переодели в форму. Вместо этого перед нами стояли крепкие, жилистые бойцы лет двадцати пяти — тридцати. У некоторых на телах и лицах виднелись старые шрамы. Форма хоть и выгорела на солнце, но оружие содержалось в порядке. Люди держались спокойно и уверенно, без суеты.
«Эти уже повоевали», — сразу отметил я.
Перед строем стоял капитан ФАПЛА, рядом с ним несколько кубинских советников и наш полковник из аппарата главного военного советника. После короткого приветствия командиров начали представлять друг другу.
Морозову предстояло стать советником командира роты, Лапин оставался при штабе, а нам выделили по десять-двенадцать бойцов, во главе с лейтенантом ангольцем, с которым нам и предстояло работать вместе. Вот только почти сразу выяснилось, что с переводчиками Морозов решил несколько своеобразно. Профессиональных переводчиков катастрофически не хватало даже на позициях «бригада-батальон», не то что для маленькой группы разведчиков. На всю роту помимо Лапина нашёлся только один офицер анголец, свободно говоривший по-русски, и тот постоянно находился рядом с командиром отряда, состоя в его штабе. Нам же выделили по одному ангольскому военнослужащему, когда-то проходившему обучение в Советском Союзе или на Кубе. Их русского языка едва хватало, чтобы понимать простые команды. Ну и выглядели они на фоне бойцов отряда коммандос как белые вороны среди орлов. Форма новая, ещё не обмятая, оружие держат как попало. Их явно надергали откуда попало, и сами «переводчики» были не в восторге от смены места службы.
Лейтенанта командующего моей группой звали Жулиан, а переводчика — Мигель. Португальские имена не очень-то контрастировали с черными как ночь лицами бойцов. Лейтенант ничем не отличался от своих бойцов, даже знаков различия на его форме не было. Взгляд спокойный и внимательный, на виске шрам. Он пока молча смотрел на меня, как будто оценивая. Мигель же был его полной противоположностью. Он был не высоким и худым, имел звание сержанта и с виду я дал бы ему лет двадцати пяти. С его лица не сползала широкой улыбка. Он быстро подошёл ко мне и старательно вытянулся.
— Камарадас… товарищ… я русский… чуть-чуть говорить, — медленно произнёс он, тщательно подбирая слова.
— Уже хорошо, — одобрительно улыбнулся я. — Разберёмся.
Он облегчённо закивал, потом повернулся к группе и быстро что-то сказал по-португальски. Коммандос внимательно посмотрели сначала на него, потом на меня. Любопытства в их взглядах было не меньше, чем в наших. Они тоже оценивали нового советника, пытаясь понять, чего он стоит.
Я привычно начал с оружия, попросил показать автоматы, потом пулемёт. Осмотрел разгрузки, проверил, как уложены магазины, кто как носит гранаты, кто чем пользуется в поле. Мигель старательно переводил, иногда запинаясь, иногда заменяя незнакомые слова жестами, Жулиан же стоял за моей спиной и не вмешивался.
Постепенно напряжение исчезало. Военные вообще довольно быстро начинают понимать друг друга, даже если говорят на разных языках. Когда речь идёт об оружии, стрельбе или выживании, половину разговора заменяют руки, взгляды и давно знакомые каждому солдату движения. Я внезапно поймал себя на мысли, что растерянности и неловкости не чувствую, будто я сейчас на своём месте. Будто передо мной не чернокожие анголские разведчики, а курсанты учебной группы в Чирчике. Будто я давно знаю этих парней. Небольшой опыт работы инструктором мне сейчас здорово помогал. Теперь оставалось только сделать так, чтобы и эти двенадцать человек могли сказать о своём советнике то же самое.
После первого знакомства, Морозов опять собрал нас вместе. В тени дерева, где недавно сроились бойцы, собралось всё командование и переводчики.