— Алексей, — начала я, доставая кружевные перчатки. — Сколько времени у нас останется после этого.. бала ?
— После бала, — Босс усмехнулся. — до вылета останется ночь, дальше утром у нас, по хорошему раскладу бизнес-встреча и сразу поедем в аэропорт.
— Что за бизнес-встреча? Почему вы меня ни во что не просвещаете? Почему при хорошем раскладе? Мы должны договорится на этом ‘балу’? — Закидала я его вопросами.
— Слишком много вопросов. Я уже забыл первый. — Алексей нагло рассмеялся. Понятно, не хочет просвещать.
— Как я могу быть вашим ассистентом, если я даже не знаю, что мне делать на сегодняшнем мероприятии?
— Просто улыбайтесь.
Отлично.
Надеюсь, там будет алкоголь
Глава 21
Аристократизм — редкая возвышенность, когда вокруг все становится таким жеманным и ‘плоским’; чистота речи и спокойствие голоса, сияющая кожа и волны шелковых волос, свобода мышления и классика манер, платье, рисующее силуэт на скользящих изгибах (но скрывающее то, что должно быть сокрыто), — это детали, в которых нет чрезмерной наготы, — лишь обнажение души и личной истории.
Я чувствовала себя по особенному. Чувствовала, как из этого платья исходит сила мамы и будто впивается в мою кожу. Я чувствовала себя членом королевской семьи.
Мы с Алексеем стояли вдали от всех, попивали вино, и мужчина рассказывал мне про гостей на этом мероприятии.
— Вот та женщина - Агата Щедрина. На старости лет построила небольшой бизнес и благодаря знакомым постоянно разгуливает на подобных мероприятиях. Хохотушка, оптимистка. Вот этот мужчина..
— Лёша! Лешенька! — К нам подбежала женщина и чуть не повисла на шее у моего босса.
— Привет, мам. — Мам?!
— Как добрался, сынок?
— Добрался отлично.
— Когда улетаешь?
— Завтра
— Как так? А как же завтра заехать к нам - к твоим любимым родителям ?
– Ты же знаешь, что мне некогда.
— Не знаю! — Женщина насупилась.
Алексей решил быстро сменить тему, привлекая меня в разговор:
— Познакомься, это Полина.
Женщина обернулась, заметив меня - спокойно попивающую вино. Просканировав меня быстрым, видно опытным взглядом, женщина улыбнулась.
— А кто вы Лёшеньке?
— Бывшая ассистентка Николая Владимировича, нынешняя Алексея Григорьевича. — Улыбнулась ей в ответ. Кажется, мой ответ ее не удовлетворил:
— Хорошая девочка, — Кивнула она Алексею и раскрыла руки для объятий.. со мной. Я даже растерялась.
От нее веяло мыльной и лимонной свежестью. Такой родной запах.. Моя бабушка всегда пахла так.
— Приезжайте на ужин с Полиной! — Выдала она ‘замечательную’ идею.
— Мам, мы не сможем. Кстати, не знаешь где отец?
— Не знаю. — Сказала обиженно, а потом переметнула взгляд на меня и хитро улыбнулась, — Полина уговори его! — На что ещё я должна его уговаривать? Чтобы он провёл вечер со своими родителями? Вот что-что, но это точно не входит в мои обязанности. Но родительница Алексея, не дав мне ничего сказать, элегантно помахала нам рукой, развернулась и ушла.
— У тебя прекрасная мама. — Искренне выдала я. Видно, как она любит своего сыночка.
— Спасибо, Полина. — Тепло ответил он. — Я пойду найду отца. Не уходи с места.
Ястреб ушел. Оставил меня одну посередине этого царского зала. Хотя что же это я? Почему одну ? У меня вон тут рядом шведский стол и бокалы с вином. Не пропаду!
Сцены с иностранцами, предположительно, идут на английском. Приятного чтения!
Глава 22
Вино и икра — вот, что целиком владеет моим вниманием, пока я ступаю по светлым деревянным полам зала.
Не могу сказать, что мне здесь скучно, но чувствуя я себя, мягко говоря, не в своей тарелке: Взгляды исподтишка. Шелест насмешек. Сплетени о всех и вся. Сливки общества общаются между собой и делают вид, что рады друг другу, но от них так и веет фальшью, презрением и чванством.
Я чувствую, как пьянею и это все уже не кажется таким неприятным. Смотрю на пар, создавших круг и танцующих так прекрасно, что я сама невольно начинаю двигаться под утончённую музыку.
— Полина, дай руку. — Вздрогнула, когда меня кто-то нагло схватил. Ястреб. Кто же ещё ? Зря я посмотрела на его лицо: рассеянный взгляд зеленых глаз гипнотизировал, а его рот так и хочется заполучить себе между ног… Последняя мысль сумела даже отрезвить. Как я смею об этом думать?