— Павел Нефедов действительно решил продать диск, — подтвердила Глория. — И даже нашел желающего приобрести его. Но сделка не состоялась. А потом оба погибли: и продавец, и покупатель.
Лавров не понимал, что она делает, зачем говорит все это, раскрывает тайну, которая уже унесла столько жизней!
— На диске нанесены не координаты, — продолжил доктор. — А символы, в которых зашифрована формула творения. Я догадался!
— Думаю, вы правы.
— Вы знаете, куда Павел спрятал диск?
Глория не ответила. Воспаленный взгляд Шестакова оторвался от нее и остановился на Рябове. Доктор как будто впервые осмысленно посмотрел на молодого человека и узнал его.
— Как вы здесь оказались?
— Вы мерзавец, Шестаков! — сорвался тот. — Не смейте обращаться ко мне! На самом деле вы и есть настоящий убийца! Алина — просто орудие, которое привела в действие ваши грязная похоть и неразборчивость в связях! Это вы погубили Тамару… Вы изменяли ей направо и налево! Одна из ваших любовниц убила ее! Одна из тех, кого вы использовали и обманывали, отомстила вам… таким ужасным, несправедливым способом… Пострадали невинные! А вы… вы…
Он побагровел и ринулся бы на доктора, если бы не Лавров.
— Только без рук, Рябов! Уничтожьте его презрением! Плюньте ему в лицо!
— Но-но-но!.. — вскинулся Шестаков. — Я выполнил вашу просьбу! За это вы обещали мне неприкосновенность!
Глория не слушала их перепалку. Она смотрела по сторонам в поисках Смерти. Темное облако куда-то исчезло. Она сообразила, куда. И позвала слугу:
— Санта!
Великан тут же явился, будто только этого и ждал. Он стоял на пороге каминного зала — Дед Мороз, Санта-Клаус, готовый вытащить из своего волшебного мешка любой подарок по желанию хозяйки.
— Спустись, пожалуйста, в мастерскую и принеси нам… глобус.
— Нет! — воскликнул Лавров, отшвыривая Рябова, который с размаху плюхнулся в кресло и застыл с разинутым от негодования ртом.
Слуга невозмутимо кивнул и отправился исполнять приказание.
— Нет, — уже спокойнее повторил сыщик. — Ты не сделаешь этого.
Санта скрылся за дверью. Доктор не понимал, из-за чего возникли разногласия между Глорией и ее помощником. Лавров тяжело дышал, глядя на нее.
— Это безумие!
— Этому пора положить конец, — парировала она. — По крайней мере, на нашем веку. Нельзя, чтобы формула попала в чужие руки. Не сейчас!
Лавров был того же мнения. Но как заявление Глории согласуется с ее действиями?
Казалось, время остановилось. Замерло. Шаги великана, который возвращался из мастерской, звучали подобно набату, — все громче и тревожнее. Бум, бум, бум…
Шаги Командора, каменного гостя. Самого фатума.
Доктор Шестаков забыл обо всем и подался вперед. Лавров опустил руки, качая головой. Таким образом он выражал глубокое несогласие. Рябов весь сжался в преддверии чего-то грозного и значительного.
— Поскольку вы, Антон, являетесь нашим клиентом, — обратилась к нему хозяйка, — я сочла уместным ваше присутствие.
Губы молодого человека шевельнулись, он с напряженным лицом повернулся к Санте, который торжественно доставил в зал глобус. Большой земной шар из папье-маше на старинной бронзовой подставке. Этот глобус с нанесенными на нем пиратскими маршрутами и ориентирами подводных и подземных кладов отважных морских разбойников принадлежал еще Агафону.
— Давай его сюда, — потребовала Глория. — Открывай!
— Уж лучше я сам, — вмешался сыщик.
Он подошел к модели земного шара, состоящей из двух половинок. Одно нажатие на ось, и верхняя полусфера откинулась, как крышка круглого ларца. Лавров достал оттуда футляр.
— Что это? — задыхаясь, выдавил Шестаков.
— То, что вы искали, милейший.
— Открывай, — повторила хозяйка.
Роман медлил, ощущая внутренний жар, исходящий от содержимого футляра.
— Ты уверена?
— Абсолютно!
Крышка была снята, и взору присутствующих предстала пластинка желтого металла, похожая на большую золотую медаль. Свет заиграл на ней мириадами оттенков. На одной стороне «медали» сияло женское лицо с демоническими раскосыми очами, другую покрывали священные символы — не то руны, не то иероглифы, не то буквы небесного алфавита.
— Царица… — вырывалось у доктора. — Это она!
Он пытался вскочить и протянуть руки к заветному фетишу, но не смог пошевелить пальцем. Рябов оцепенел от изумления. Сыщик недовольно поджал губы.
— О, несравненная царица Савская, явись… и не причини мне никакого вреда или иного ущерба… — прошелестело в зале.