— Пойдем искупаемся? — предложил Матвей.
— В этом лягушатнике? — брезгливо скривилась Астра. — Там дети всю муть со дна взболтали.
— Тебе не угодишь… В бассейне — хлорка, в речке — грязь. Так это же экологически чистая грязь!
Она рассмеялась. От выпитого шампанского слегка кружилась голова.
— На самом деле я просто изнываю от скуки. Развесели меня, Карелин!
Он вяло пытался шутить, вспоминать старые анекдоты.
Ельцов из гостиной внимательно наблюдал за дочерью. Что за отношения у нее с этим Матвеем? Когда тот придет свататься, руки просить? Или законный брак вовсе из моды выходит?
— Угощайтесь… — он машинально протянул коробку с сигарами подошедшему гостю. — Доминиканские.
Тот вежливо поблагодарил, проследил раздраженный взгляд Ельцова.
— Дети, дети… — вздохнул. — Вроде бы выросли уже, а отцовское сердце всё болит за них, всё тревожится. Как дочка, Юрий Тимофеевич? Счастлива?
— Черт их разберет теперь! — с сердцем произнес хозяин дома. — Чего им надо? Чем они живут? Какими идеалами? Погубит женщин эмансипация, как пить дать. Самостоятельность приличных барышень до добра-то не доводит!
Он осекся под пристальным взглядом гостя. Тот обрезал кончик сигары, но закуривать не спешил, будто выжидал или собрался заговорить о чем-то важном.
Господин Юдин занимался лесной промышленностью, обработкой древесины и прочим сопутствующим бизнесом. Дела у него шли с переменным успехом, но в последнее время наладились. У Юдина был сын, который во всем помогал отцу и, по слухам, отличался коммерческим чутьем, любил рисковать, но всегда оправданно. Несколько смелых контрактов принесли ему хорошую прибыль.
— А твой парень как, Аким Иваныч? Женился? Внуков тебе подарил, небось? Не то что моя вертихвостка!
Лесопромышленник поднес кедровую лучинку к сигаре и, держа пламя на некотором отдалении от кончика, как бы втягивал его в сигару.
«Знает толк! — одобрил Ельцов. — А про сына молчит. Видать, и у того не все гладко!»
— Женился мой наследник, — степенно кивнул Юдин. — Привел в дом невестку. Жить будут отдельно от нас, стариков, детей пока не планируют.
— На комплимент напрашиваешься, Аким Иваныч. Какой же ты старик? Крепок еще, бодр, полон сил. Слышал, проект грандиозный задумал с финнами. Так?
— Так-то оно так… — Юдин с наслаждением затянулся и выпустил облачко ароматного дыма. — Только неспокойно у меня на душе.
— Может, нервы подлечить надо?
С террасы раздался мелодичный женский смех, и Астра в сопровождении «жениха» впорхнула в гостиную. Платье из кремового шелка красиво облегало ее фигуру, щеки горели румянцем.
— Мы вишен возьмем, папа! — весело сообщила она. — И мороженого!
Лесопромышленник поклонился, пропуская молодых людей к столику со сладостями. Мороженое лежало во льду, шоколадное и ванильное, украшенное фруктами: желтые кусочки ананасов, оранжевые дольки апельсинов, зеленые кружки киви…
— У меня ведь домик у моря имеется, — сказал вдруг он. — В Крыму. Лет пять назад купил, достроил по своему вкусу. Не люблю отдыхать в отелях и пансионатах. Жена тоже предпочитает домашний уют гостиничному сервису.
Ельцов рассеянно кивал, не выпуская из виду Астру. Они с Матвеем устроились в плетеных креслах на террасе. Косточки от вишен, конечно же, бросают вниз, на клумбу. Мать увидит — достанется им на орехи.
Гости негромко переговаривались. Пили французский коньяк, курили.
— Хочу твою дочь с женихом пригласить в Крым… Или они куда-нибудь в другое место собираются? На Золотые Пески или в Тунис?
— А… нет, нет! Впрочем… я не знаю.
— Там как раз мой сын с женой, — улыбался Юдин. — Еще в конце мая поехали. Наслаждаются морем, солнцем. Пусть молодежь познакомится. Глядишь, и подружатся.
«Молодежь! — удивился Ельцов. — Твоему парню, по моим подсчетам, никак не меньше тридцати. Мы в эти годы…»
Лесопромышленник помешал ему развить мысль о чрезмерной опеке, которую нынешние родители оказывают своим детям.
— Думаю, они найдут общий язык. Пойдем на воздух, мой друг, надымили мы здесь. Хозяйка бранить станет.
Внешность, манеры и речь Юдина были нарочито старомодны. Коммерсант слыл поклонником традиций русского купечества в лучшем смысле этого понятия. Старался держать марку.
Он извинился и отправился на террасу, заговорил с Астрой. Та передала вишни «жениху», поднялась и облокотилась на перила. Юдин курил — ветерок уносил дым в сторону зарослей орешника. Небо потемнело. Мошки и ночные мотыльки слетались на свет, бились в стекла и путались в легких шторах…