В каминном зале, где они беседовали, были распахнуты окна в сад. В зелени уже сквозила желтизна, на ветках дозревали красные зимние яблоки. В комнату влетела пчела, с жужжанием пронеслась под потолком и забилась в стекло.
Лавров подумал, что он бывает похож на эту пчелу, которая бьется о преграду, когда рядом открыта створка.
— Так муж или любовник?
Он оторвался от пчелы и посмотрел на Глорию. Она усмехалась. Небось прочитала его мысли.
— Я пока не знаю. Рябов утверждает, что нашел Тамару по характерному звуку мобильного телефона. Хохот! Якобы он набирал ее номер и шел на звук. Она не отвечала, потому как была мертва. Но звук привел Рябова к ее телу.
— Ты ему не веришь?
— С какой стати я должен ему верить? Он вполне мог убить Тамару и теперь морочит мне голову. Хочет, чтобы я помог ему отмазаться. Сначала позвонил и потребовал приехать, прекрасно понимая, что пока я доберусь до места, он успеет три раза убить Тамару. Потом сочинил остальное.
— Зачем Рябову убивать любимую женщину?
Глории было интересно, что думает по этому поводу Лавров, как он объяснит мотив молодого человека.
— Тамара водила его за нос!
— Дразнила, ни во что не ставила. Она не давала себе труда хотя бы притвориться, что хочет развестись с мужем. Более того, она продолжала с ним спать…
— Вот именно! По моему мнению, Тамара — из тех женщин, которые получают удовольствие, унижая мужчину. Рябов долго терпел, но всякому терпению приходит конец. Кто знает, что в тот день произошло между ними? Может, Тамара оскорбила его, сказала что-нибудь обидное…
— Выразила презрение, — подхватила Глория его же тоном. — И он не выдержал, решил наказать ее.
— Тамара довела его!
Лавров с опозданием сообразил, что над ним подтрунивают, и сердито насупился. Он вкладывал в свои слова двойной смысл, который не ускользнул от Глории.
— Хочешь сказать, что меня ожидает та же участь?
— Я не имел в виду тебя… нас…
Он смешался и побагровел. Сам себя выставил на посмешище. Баран!
— А что говорит свидетельница? Девушка, которая видела убийцу, — напомнила ему Глория.
— Уф-фф… — судорожно выдохнул Роман. — Минуточку…
Он пытался собраться, вернуться к теме убийства. Глория сегодня выглядела очень соблазнительно. Тонкая домашняя блузка, которая больше открывает, чем скрывает; длинная пестрая юбка с разрезом на боку. В разрез видна ее нога — от щиколотки до бедра. Легкий загар, волосы, разделенные нежным пробором.
Лавров напряженно сглотнул, борясь с приступом желания, которое охватывало его каждый раз, когда они оставались наедине, сидели так близко друг к другу, что он ощущал ее тепло, слышал ее дыхание…
— Рябов твердит, что шел на звук, — хрипло молвил он. — То есть сначала раздался «хохот», а потом он нашел тело Тамары. Показания девушки расходятся с его словами. Она видела мужчину, который быстро удалялся, а после услышала заливистый смех. После! Понимаешь? Кто-то из них лжет. Кто?
Глория задумалась. Она мысленно перенеслась туда, где лежала Тамара с разбитым затылком. Кровь в ее волосах казалась темной, как деготь. Синеватая подсветка луны придавала всему зловещий оттенок. Убийца был полон ненависти. Тяжкая ярость выплеснулась в силу удара, нанесенного сзади по голове ничего не подозревающей женщины. Впрочем…
— Она что-то почувствовала, в последний момент… хотела обернуться, но не успела…
— Орудие убийства не было найдено. Преступник его выбросил куда-нибудь подальше. Я созвонился с экспертом, который выезжал на труп, и тот сказал, что вскрытие еще не произвели. Но судя по характеру раны, Тамару убили тупым предметом, предположительно металлическим.
Лунный луч на секунду сверкнул на занесенной вверх палке, и Глория уверенно заявила:
— Это что-то железное… похоже, с набалдашником. Убийца нес эту штуку… в пакете.
— Ага! — подтвердил Лавров. — Свидетельница тоже говорила про пакет в руках того человека.
— Он достал палку, ударил Тамару… потом сунул орудие обратно в пакет… и ушел.
Глория всматривалась в несуществующую уже картинку, как будто все происходило прямо сейчас на ее глазах. Однако некоторые детали оставались скрытыми.
— Хладнокровный, стервец!
— Самообладания ему не занимать, — кивнула она.
— Ты можешь описать его лицо?
— Там темновато… он в фуражке с длинным козырьком… и все будто в тумане. Видны только очертания фигуры.
— Значит, он унес палку с собой? Чтобы выбросить?
— Не думаю…
— А что он собирается делать? Отнести улику к себе домой?