Через полчаса Рябов стоял на пороге салона магии и чародейства, как было написано на вывеске. Тесный коридорчик, оклеенный пестрыми обоями, упирался в дверь. Постучать или войти без стука?
Салон «Эрна» был куда меньше и скромнее черно-белой студии, где Маша фотографировала своих клиентов. Антон мельком отметил это, повернул ручку и молча шагнул вперед. В комнате, задрапированной фиолетовой тканью с золотым узором, сидела дебелая матрона.
— Слушаю вас… — заученно пропела она.
— Будешь слушать, куда ты денешься! — грубо бросил молодой человек.
Он не узнавал себя. Куда исчезла его обычная вежливость, хорошие манеры, усердно прививаемые матерью-учительницей? Смерть Тамары разбудила в нем худшие инстинкты, о которых он не подозревал.
— Что вам нужно?
Антон злобно уставился на чародейку. Она была похожа на постаревшую актрису: рыжие крашеные волосы; лицо, покрытое слоем пудры и румян; жирно подведенные глаза; густые ряды бус на дряблой шее.
На столе перед ней горели свечи, были разложены колоды карт.
— Ты убила мою любимую женщину! — процедил посетитель, ища глазами что-то наподобие ножки от штатива. — Ты ответишь за это!
— Я вас не знаю…
— Вот и познакомимся.
Он сел на мягкий стул напротив белой, как мел, Эрны и заложил ногу на ногу. Ее пальцы, унизанные перстнями, мелко дрожали.
— Ее звали Тамара, — заявил он. — Теперь она мертва. Ты отправишься следом за ней, чтобы вымаливать прощение!
— Я… не знаю… никакой Тамары…
— К тебе приходила Маша Рамирес, просила кое о чем.
— Я не знаю… никакой Маши…
— Плевать, как она назвала себя! Ира, Таня, Оля… Твое колдовство свело со свету женщину, которую… которую я…
У Антона свело горло, и он не смог окончить фразу. Глаза Эрны увеличились и слегка выкатились из орбит.
— Уверяю вас… клянусь…
— Я убью тебя!.. Тварь!.. — он схватил со стола тяжелый стеклянный шар и замахнулся на чародейку.
— Я не могла… причинить вред вашей женщине, — забормотала она. — Я… я… только гадаю на картах…
— Врешь! Маша во всем призналась! Сначала ты навела порчу на Тамару, а потом она потребовала приворожить ее мужа!
— Нет!.. Нет…
Эрна привстала, хотела вскочить и убежать через заднюю дверь, скрытую в драпировках.
— Сидеть! — рявкнул Антон, и она плюхнулась обратно в кресло.
— Клянусь вам… я… это не колдовство… я… просто зарабатываю деньги…
— А порча?
— Какая порча?.. Я не умею этого делать!.. И не стала бы… если бы даже умела!.. Не стала бы… клянусь…
— Почему? — осведомился молодой человек.
— Это грех… — прошептала Эрна и суетливо перекрестилась. — Порча и приворот — большой грех… Я обманываю людей, которые хотят заполучить что-то, что им не принадлежит… Понимаете?.. Я не виновата…
— Так ты… мошенница?
— Это как посмотреть…
— Ну? — развеселился Антон. — Говори!
Страшное напряжение схлынуло, и он почувствовал, что комок льда внутри него раскололся на мелкие кусочки и начал таять. Эрна заметила, как потухли искры гнева в его глазах, и задышала ровнее. Главное — не злить этого человека, а разговаривать с ним. Искренне, как на духу.
— Люди теряют голову из-за любви… Они готовы платить деньги, чтобы тот, кого они любят, принадлежал им… Они готовы любой ценой убрать с дороги соперника или соперницу… Они хотят добиться счастья во что бы то ни стало… Стать богатыми, известными… обскакать конкурентов…
— А ты, типа, им помогаешь? — осклабился Рябов.
— Я делаю то, чего они просят… Даю им талисманы на удачу, приворотное зелье, навожу порчу… но все это не по-настоящему. Это все фальшивка!.. Фикция!.. Моя «порча» не опаснее легкого ветерка, а приворот ничего не стоит… Поверьте!
— Ты берешь деньги за надувательство?
— Обман — не такой уж грех… Все обманывают!
Визитер обвел взглядом «магическую» комнату и покачал головой. Атрибуты обмана показались ему забавными. А Эрна из злой ведьмы превратилась в потрепанную жизнью уставшую женщину.
— От меня больше пользы, чем вреда… — вырвалось у нее.
— Вот как?
— Скольких людей я спасла благодаря фальшивым талисманам и фиктивным обрядам… Если бы не я, они пошли бы к настоящим черным магам, и тогда…
— Может, тебе еще спасибо сказать?
Они сидели друг против друга — еще не друзья, но уже не враги. Эрна пыталась улыбнуться, Антон продолжал хмуриться.