Рубашка Антона промокла не только под мышками, но и на спине. Его лицо лоснилось от пота. Журчание воды в фонтане действовало ему на нервы.
— Эрна, надеюсь, жива? — дожимал его Лавров.
— Ж-жива… конечно жива…
— Я проверю. После тебя остаются трупы, Рябов.
— При чем тут я?.. Когда я уходил из студии, Маша была жива!.. Может, к ней заходил кто-то из клиентов? Ищите, расспрашивайте! Вам лень сделать лишний шаг, и вы решили все свалить на меня? За мои же деньги упечь меня за решетку?
— Успокойся!
Рябов замолчал, морщась от зубной боли. Этот накачанный красавчик ему не верит. Самодовольный хлыщ с наглыми манерами. Ни черта не смыслит в своем деле, а туда же… корчит из себя Шерлока Холмса.
— Зачем я с вами связался? Тамару вы не спасли… а теперь собираетесь повесить на меня смерть Маши Рамирес? Вы уже позвонили в полицию?
— Пока нет.
— Чего же вы ждете?
— Не будь ты моим клиентом, я бы давно сдал тебя. К сожалению, у меня есть долг перед тобой. Я обещал помочь.
— Найдите настоящего убийцу…
— А чем я занимаюсь, по-твоему? Что ты делал в салоне магии?
— Говорил с Эрной… Она просто мошенница, которая стрижет капусту с доверчивых дамочек. Продает им всякую лабуду под видом колдовских атрибутов, а те ведутся. Отваливают ей крутые бабки. Мне бы так зарабатывать!
— Не советую.
— Но на картах она классно гадает… Слушайте! — спохватился Антон. — Что, если Эрна врала? Если порча была сделана… э-э…. правильно, и Машу убили? Ну… порча как действует? Может человек от этого умереть?
Лавров пожал плечами. За годы, проведенные рядом с Глорией, он всякого повидал. На человека влияет все, что угодно, если он поддается влиянию.
— На Машу Эрна тоже наводила порчу?
— Я не спрашивал…
— Поехали, спросим.
Он увлек Рябова к «Шевроле» и как будто ненароком заглянул внутрь.
— Хорошая машина!
— В кредит взял, — понуро обронил менеджер.
На заднем сиденье лежала светлая бейсболка. Лавров вспомнил слова девушки, которая видела убийцу: «Он был обыкновенный. Джинсы… на голове бейсболка…»
— Ты джинсы носишь, Рябов?
— Все носят…
Глава 23
Деревня Прокудинка
Аля была уверена, что сегодня Гор в деревню не сунется. Он готовится к похоронам Тамары, но дело не только в этом. Доктор боится слежки. Муж — первый, кого подозревают в убийстве жены. У Гора есть тайны. Ради сохранения своих тайн он может пойти на что угодно.
Але казалось, что неизвестный, который проник в ее квартиру и обшарил каждый уголок, — это Шестаков. Зачем он рылся в ее вещах? Может, она интересует его не как женщина? А как кто? Кого он в ней видит? Будущую жертву, которую разрежет на куски и закопает в куче навоза? Или он задумал взять у нее кровь, разлить по бутылям для каких-то своих снадобий? Но тогда ему нечего искать в ее доме, тем более в ее отсутствие.
У Али сроду не было никаких ценностей. Никаких фамильных реликвий. Никаких бриллиантов, доставшихся ей от бабушки. Вся ее родня — люди скромного достатка, далекие от каких-либо тайн или афер.
Гор вызывал у нее страх, смешанный со страстью. Оказывается, такое бывает. Поездка в Индию оставила в ее душе глубокий болезненный след, и эта боль вкупе с мистическим «гоа-трансом», ночными огнями на побережье, шорохом пальм, острой пищей, гашишем и дикой «камасутрой» разожгли в Але тягу к наслаждению. Не к тому удовольствию, которое подразумевает банальный секс, а к испытанному ею всепоглощающему внутреннему взрыву, растворению в «огне Шивы», как называл это Гор.
«Огонь Шивы» нельзя переживать часто, — объяснил он. — Это может убить!»
Аля поняла, почему Тамара не разводилась с мужем. Никто другой не мог дать ей такого сексуального потрясения, такого запредельного напряжения чувств. Пусть изредка, но она нуждалась в этом. И готова была терпеть многое, чего не потерпела бы в ином случае.
«Интересно, с ней он тоже курил чилом?» — думала Аля, пробираясь огородами к деревянному дому, где в прошлый раз она застала Гора за весьма странным занятием.
Он был слишком далек от ее идеала, чтобы помышлять о совместной жизни с ним. Аля и не помышляла. С некоторых пор она жила сегодняшним днем, нынешней минутой. Жизнь состоит из моментов, которые могут не повториться. Кому, как не ей, знать об этом?
Гор обращался с женщинами с оттенком садизма. Ему доставляло удовольствие мучить их, если не физически, то морально. Он будто проверял их на прочность. Выдержит? Не выдержит? Аля не заблуждалась на его счет. Он легко бросал любовниц, легко находил новых. Тамара не возражала. Или все-таки ей не нравились похождения мужа? Теперь ее убили, и это вполне мог сделать Шестаков. Разве он не вообразил себя Богом, которому дозволено карать и миловать? Шивой в человеческом обличье?