Звонок Гора обрадовал ее, несмотря ни на что. Из-за смерти его жены они не могли встречаться. Доктор боялся слежки, боялся огласки, боялся собственной тени.
«Мне нужно быть осторожным, — объяснял он. — Меня подозревают в убийстве! Ты должна понять. Я буду звонить исключительно с уличных таксофонов».
Аля не возражала.
— Ты где? — спросила она, услышав в трубке его встревоженный голос.
— Вышел прогуляться…
— Отличная идея.
— Я вынужден отменить прием больных, — пожаловался он. — Ужасная новость совсем меня подкосила. Мне плохо, Аленький. Мне очень плохо!
— Что еще случилось?
— Машу убили…
— Какую Машу? Ты… ничего не путаешь?
— Маша Рамирес, моя пациентка. Ее нашли мертвой в студии. Она фотограф… вернее, была фотографом. Мне позвонили и сообщили, что идет следствие…
Аля молчала, слушая его сбивчивую речь. Он напряженно дышал, глотал слова.
— Кто тебе позвонил?
— Не знаю. Вероятно, кто-то из больных… они уже в курсе. Слухи разносятся быстрее ветра. Еще не нашли убийцу Тамары, а тут новая жертва… Не дай бог, смерть Маши свяжут со мной!
— У вас с ней что-то было?
— Маша… в общем, мы с ней…
— Ты с ней спал?!
Гор вонзил нож в ее сердце. Конечно, они были любовниками. Он обнимал эту Машу, ласкал, шептал те же слова, что и ей. Признавался в любви! Доводил до исступления своими поцелуями. Она стонала от страсти в его руках…
— Видишь ли… я тебя предупреждал…
— Заткнись!.. Ты чудовище! Похотливый кобель!
— Секс — всего лишь огненный танец Шивы…
— Слышать тебя не могу, — процедила Аля. — Твой Шива такое же чудовище.
— Когда я встретил тебя, то охладел к Маше…
— Скотина!.. Козел!..
— Умоляю, не бросай трубку…
«Отключи телефон, не говори с ним, — подсказывала Але гордость. — Он тебя не стоит. Этот мужчина — чокнутый наркоман, который губит своих женщин! Ты тоже погибнешь!»
Аля забыла, что едет в метро. Злые слезы застилали ей глаза, губы дрожали. Гор прав: он не скрывал от нее, что любит разнообразие и не потерпит претензий. Его жена мирилась с его похождениями, принимала его таким. Другие тоже мирились. Любовницы знали, что он женат; знали, что никто из них не может стать единственной.
— Ты лжец!.. Негодяй!..
— Неправда…
На Алю оглядывались пассажиры, но она ничего вокруг не замечала. Весь мир сузился для нее в темную точку, слился в звук проклятого голоса.
— Теперь я хочу одну тебя… — вещал он. — Ты мой свет, Аленький! Ты — моя ночь! Моя звезда…
Если бы Аля могла плакать, она бы плакала. Но ее слезы давно высохли. Она привыкла к тому, что мужчины предают ее.
— Не верю ни одному твоему слову!
— А ты поверь… поверь…
— Это ведь ты убил Тамару?
— Я?.. Ты в своем уме? Зачем мне ее убивать…
— Ты! Накурился гашиша и… чего не сделаешь под кайфом. Жизнь человеческая — всего лишь пылинка на сандалии великого и всемогущего Шивы.
— Что за ерунда? — опешил Гор. — Ты должна мне верить!
— И Машу тоже ты прикончил! — рубанула она. — Вероятно, она знала о тебе что-то такое, чего нельзя знать остальным.
— Не говори так. Ты же не думаешь, что я…
— Думаю. Удивляюсь, как ты не сжег их тела, чтобы добавить в чилом пепел своих возлюбленных. Устроил бы крематорий где-нибудь на московском пустыре. Шива был бы доволен. Он бы подарил тебе блаженство! Не важно, что временное…
— Что ты несешь? — рассердился доктор.
— Ты же сам ратовал за откровенность.
— Я не убийца…
— Конечно, нет. Ты — божество! А богу все дозволено. Для него не существует запретов.
— Аленький, что с тобой?
— Я в порядке. Я кое-что знаю о тебе, Гор. Может, ты и меня захочешь убить?
В трубке воцарилось тяжелое молчание. Шестаков выжидал, Аля держала паузу.
— Что тебе известно? — хрипло спросил он.
— Многое.
— Ты… следила за мной?
— Я не собираюсь оставаться в дураках. Второй раз со мной этот номер не пройдет.
— А что, был первый?
— К сожалению.
— Я не виноват в том, что случилось с тобой до нашей встречи.
— Зачем я нужна тебе?
— Не буду повторяться…
Вагон метро мчался в темном туннеле. Из приоткрытых окон дуло затхлым теплом подземелья. На станциях горели огни, выходили и выходили люди. Аля не обращала на них внимания, поглощенная разговором.
— Поклянись, что любишь меня.