— Я был у вас на приеме.
— Ах, да… припоминаю…
— Ваша жена порекомендовала вас как хорошего специалиста.
Доктор кивнул, давая понять, что не задерживает гостя. Однако тот не торопился уходить.
— Что-то еще?
— Тамара — не единственная жертва убийцы, — выпалил Антон. — После нее погибли еще две женщины: Маша Рамирес и Эрна, хозяйка магического салона. Вам об этом известно, не так ли?
— Зачем вы мне это говорите?
— Маша была вашей пациенткой, — решительно продолжал Рябов. Его несло. Он толком не понимал, какую цель преследует и зачем начал эту беседу. — И Эрна, вероятно, тоже. Я угадал?
— Какое вам дело?
— Я могу подать эту идею следователю. Он ухватится за вас, как клещ.
Доктор уставился на него мутными зрачками. Они были большими и темными, словно пропитанными ядовитыми парами.
«Да он обкуренный! — осенило Рябова. — Видимо, он набивал в трубку не только табак, а кое-что покрепче!»
— Эрна… умерла?
— Не прикидывайтесь слабоумным, — разозлился гость. — Ее убили. Так же, как вашу жену и любовницу. Маша ведь спала с вами?
— На что вы намекаете, господин… э-э…
— Вы убийца, Шестаков. Ваше место — в аду.
— Нет…
— Я не жду от вас признания!
— Чего же вы хотите?
— Понять.
— Меня? — скривился в улыбке доктор. — Это тебе не под силу, клоун!
Маски были сорваны. За столом друг против друга сидели не менеджер по рекламе и врач-гомеопат, а два непримиримых соперника. Молодость против опыта, напор против хитрости, любовь против сладострастия. Был ли у Рябова повод для мести? Был ли у Шестакова мотив для убийства?
— Клоун! — презрительно повторил хозяин.
— А ты — мразь! Подонок!
— Что ты знаешь о жизни, болван?
— Зато я накоротке со смертью, — ухмыльнулся Антон. — Скоро ты в этом убедишься.
Если существует вечная душа и Тамара видит его сейчас, она может гордиться им. Он прижмет к ногтю этого напыщенного индюка Шестакова, вывернет его наизнанку, заставит все рассказать.
— Кто тебя прислал?
— Судья! — заявил молодой человек и показал пальцем на потолок. — Оттуда! Приговор вынесен, а я приведу его в исполнение. Думаешь, не сумею?
— Ты псих?
Под действием гашиша чувство самосохранения у Шестакова притупилось. Он воспринимал инцидент как сцену из безобидного спектакля. Ему было смешно видеть и слышать придурка, который явился пугать его. Может, это вообще сон…
— Ты мне мешаешь, — буркнул доктор и потянулся к бутылке. — Уйди прочь!.. Сгинь!..
Он вдруг согнулся и зашелся сиплым хохотом.
— Исчезни!.. У меня умерла жена!.. Я скорблю!..
— Погоди, — Рябов выхватил у него коньяк и со стуком поставил возле себя. — Не то тебя совсем развезет. Я еще не кончил!
— Так давай… кончай… — давился смехом Шестаков. В его устах это слово прозвучало откровенной непристойностью.
Антон вспыхнул и подавил порыв разбить бутылку о голову негодяя. Нельзя поддаваться на провокации.
— У Тамары был любовник, — сказал он, глядя на хохочущего доктора. — Директор нашей фирмы. Она могла бросить тебя ради него.
Шестаков вряд ли видел директора «Фаворита» воочию, чтобы усомниться в этом наглом заявлении.
— Мне плевать, с кем она спала! Но меня бы она не бросила. Никто не сравнится со мной в постели, мудак. Моя камасутра привязывает ко мне женщин крепче, чем цепи. Они любят нас не за интеллект, не за деньги, а за ласки. Я говорю — любят! — а не делят ложе. Усек? Даже уйдя к вашему директору, Тамара продолжала бы бегать ко мне на свидания. Она уже не могла бы обойтись без того, что давал ей только я!
Его распирало от самомнения и чувства собственного величия. Он выпрямился и как будто засиял «божественным светом». Рябова передернуло. Однако в чем-то доктор был прав. Тамара продолжала жить с мужем, несмотря ни на что.
— Ты ничтожество! — злобно выпалил он, желая оскорбить Шестакова. — Секс и любовь разные вещи.
— Поверь мне, хороший секс всегда возьмет верх над душевными порывами. Впрочем, все это блажь… пустое. Главное — понимать знаки, символы, на языке которых глаголет фатум. Если хочешь знать, я предчувствовал смерть жены. Я видел маску смерти на ее лице. А она ничего не замечала! Жила, как живется. Ходила на работу, готовила свои овощи на пару, пила обезжиренный кефир… вкалывала сверх меры. Заботилась о карьере и берегла здоровье, хотя ни то, ни другое в итоге ей не понадобилось. Смешно? Нет. Скорее, грустно. Ей казалось, что она строит светлое будущее, а судьба показала ей дулю!