Для наглядности доктор скрутил фигуру из трех пальцев и показал Рябову.
— Думаешь, это просто кукиш? Такая примитивная штука — тоже знак. Это ни много ни мало — оккультный код. Мало кому известно, что фига отгоняет злых духов. Изыди!.. — воскликнул он, вытянув вперед руку с кукишем. — Прочь!..
Антон смотрел на него, как на сумасшедшего. Обычная дуля, оказывается, — оккультный код! Да он свихнулся, этот Шестаков.
— Главное в жизни — любовь…
— Как бы не так, — возразил доктор. — Любовь кого угодно погубит, даже глиняного истукана. Бедняга Голем! Съехал с катушек из-за смазливой дочки раввина! Пришлось лишить его сознания…
— Голем? Кто это?
— Вместо могучего колосса осталась кучка глиняных черепков. Понимаешь, парень? Вот что обидно. Я мечтал повторить опыт рабби Лёва…
Речь доктора стала бессвязной, сбивчивой и походила на бред. Антон в ужасе качал головой. Шестаков нес сущую ахинею, путался, сам себя опровергал и снова пускался в бредовые рассуждения. Он вскакивал, размахивал руками. Дверь на балкон была открыта, и молодому человеку казалось, что доктор ненароком выскочит и бросится вниз с четвертого этажа. Не так уж высоко, чтобы разбиться насмерть, но достаточно, чтобы покалечиться.
Когда Шестаков на самом деле вскочил и метнулся к балконной двери, Рябов не стал ему мешать.
— Я покажу тебе… вот…
С этими словами хозяин выбежал на балкон, а гость мысленно произнес: «Аминь!» Через минуту доктор вернулся в кухню с ведром засохшей коричневой глины.
— Смотри!.. Смотри!.. — лихорадочно повторял он. — Я привез это… впрочем, не важно… Чистая глина!.. Я нашел ее… впрочем, какая разница… Она годится для того, чтобы вылепить фигуру человека… небольшую… для пробы…
— Ты скульптор, да?
— Чтобы оживить Голема, кроме всего прочего, надо произнести тайную фразу… понимаешь? Всего несколько слов… или даже букв…
— Какого еще Голема? — взвился Антон.
Возбуждение доктора невольно передавалось ему. Он смотрел то в искаженное лицо Шестакова, то на глину в ведре. Происходящее было похоже на дурной розыгрыш, комедию, которую ломал перед ним этот жестокий человек, опьяненный наркотиками и алкоголем.
Доктор поманил его пальцем, будто собирался сообщить нечто глубоко личное, не предназначенное для чужих ушей. Рябов, подчиняясь необъяснимому импульсу, наклонился к нему.
— Я все испробовал, — дыша на гостя коньяком, прошептал Шестаков. — И столкнулся с непреодолимым препятствием! Я был близок к успеху… и я надеюсь получить то, что получил рабби Лёв… Я близок!.. Близок…
Глава 36
Черный Лог
Глории не спалось. Но она и не бодрствовала. Проваливаясь в дрему, она оказывалась в старой синагоге… и видела седого раввина, склонившегося над Священным Писанием. Он сумел-таки проникнуть в тайну создания живых существ. В каждый канун субботы он изучал сочетания букв, переставлял их, объединял в магические комбинации.
— Если бы праведники захотели сотворить мир, они смогли бы это сделать, — пробормотал старик.
Если бы люди были праведниками! Если бы плоть не спорила с духом! Если бы разум сам себя не обманывал! Если бы то… Если бы это… Бесчисленные «если бы» разделяют божественное и человеческое.
В углу, в темноте чердака высилась безмолвная куча глиняных обломков. Все, что осталось от Голема. Само это слово буквально означает безжизненную глыбу, кусок материи.
— Ты никогда не был человеком, — молвил раввин, обратившись к бесформенной груде. — Я вдохнул в тебя звездные токи, дабы ты исполнял мою волю. Но с тобой случилась беда. Ты много возомнил о себе, впал в неистовство и вырвался на свободу… Вместо того, чтобы звонить в колокола и делать тяжелую работу, ты повадился любоваться моей дочерью! Чувства, присущие лишь мыслящим существам, погубили тебя. Не в силах противостоять им, ты взбунтовался и побежал по улицам города, убивая всех, кто попадался на твоем пути. Пришлось догнать тебя, вернуть и обратить в прах, из которого ты был сотворен…
Старик вспомнил, как Голем рухнул замертво и развалился на куски. Процедура его создания и формула, вдыхающая в него глухую полусознательную жизнь, должна быть надежно зашифрована. Вероятно, ею уже пользовались раньше и будут пытаться воспользоваться в будущем. Она состоит из двадцати трех столбцов и требует знания «алфавита 221 ворот». Правда, формулу можно значительно сократить и свести к нескольким символам…
— Я этим занимаюсь, — прошептал раввин.