- Что ты видел?
- Это было странно. Не могу сказать, сон или реальность, искаженная наркотиками.
- А на что это было похоже?
Тавис покачал головой.
- Если честно, то я не знаю, мой принц. Черт побери, если б я только знал!
- Не ругайся,-с ходу ввернул Джаван, вызвав у Тависа веселую улыбку. -Тавис,-продолжал принц,-мы должны узнать, что это было.
- Да-да.
- Тогда сделай что-нибудь.
Целитель задумался, потом посмотрел на Джавана.
- Хорошо. У меня есть идея, но ты должен пообещать не мешать мне, пока я буду работать над деталями.
- Что это? |
- Тебя усыпили, потом произошло нечто. Думаю, стоит потратить время и приготовить тот же наркотик, который тебе дал Рис, потом ты выпьешь его, и я попробую пробиться к твоей памяти. Но мне придется экспериментировать. Большинство компонентов мне известны, нужно подобрать пропорции и дозу.
Джаван сморщил нос.
- Еще одно "лекарство"?
- Да, причем очень похожее на оригинал. По правде говоря, мне не особенно нравится моя идея, но сейчас ничего лучшего я предложить не могу. Прежде чем я начну, я хочу спросить. Ты действительно хочешь этого?
Озадаченный Джаван, вздохнув, кивнул.
- Убежден.
- Именно это мне и нравится слышать-уверенность,- сказал Тавис, дружески потрепав мальчика по плечу и поднявшись.-Не думаю, что ты захочешь отказаться ото всего?
- И позабуду про мои защиты?-лукаво спросил Джаван.
- Ладно. Но денек нам придется усиленно поразмышлять. А теперь пойдем потревожим повара, я голоден.
ГЛАВА 18
Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте в степи стези Богу нашему
Книга Пророки Исаии 40:3
Лето близилось к концу, жара и напряжение возрастали, и Тавис и Джаван были не единственными, кто предавался беспрестанным размышлениям. После бурных событий, которыми было отмечено начало нового царствования, наступила видимость затишья, только оно было не похоже на спокойствие, к которому жители Гвинедда привыкли при Синиле. Обыватели осторожно относились к регентам и не очень надеялись на своего короля-ребенка. От этого бродило в народе предчувствие наступающей беды, в особенности среди дерини, хотя все имели незначительное представление о том, что происходило на самом деле.
Ощущение опасности сказывалось и на действиях Совета Камбера. Грегори и Джесс продолжали патрулировать свои владения и поддерживать порядок, но после нападения на Тависа Грегори делался все более замкнут, мрачен и задумчив. Он Никак не мог прийти в себя, не понимая, как дерини по собственной воле могли напасть на дерини. Регулярно, в свой черед, наблюдал за Дэвином, посещал заседания Совета, но превратился в угрюмого и раздражительного человека. Камбер узнал, что Грегори купил маленькое уединенное поместье в Коннаите и собирается перебраться туда с семьей. Камбер не мог упрекнуть его за это.
Джеффрэй тоже выказывал признаки беспокойства. Он по-прежнему информировал Совет о действиях двора, занимая выгодную позицию в Регентском совете, и теперь поддерживал постоянный контакт с Дэвином, пустившим в ход свои возвращенные способности, но после переезда в Ремут буквально разрывался. Обязанности архиепископа заставляли Джеффрэя регулярно посещать Валорет. Регентам было известно об этом, и его занятость они использовали как предлог, чтобы отстранить от дел Совета. Между тем логические обобщения Джеффрэя, его выводы и прогнозы стоили несравненно больше, чем отрывочные и нередко искаженные впечатления, добываемые Дэвином. Пока Джеффрэй занимал более или менее устойчивую позицию в Регентском совете, у камберианцев по крайней мере была возможность заранее узнать о решительных шагах регентов.
Лихорадочная деятельность захлестнула и Джебедия, переезжавшего от одного михайлинского храма к другому и руководившего приготовлениями к переходу в подполье. И его помощник из расы людей Креван Эллин оценил наконец ситуацию и по-настоящему испугался очевидных признаков беды. Разбросанный по всему Гвинедду Орден не решался на открытое противодействие, даже в деринийской его части подозрения только зрели. Когда в начале года гвинеддская армия была очищена от михайлинцев, была надежда, что антимихайлинское движение понемногу спадет, однако к августу стало ясно, что их надежды были напрасны. По надуманным причинам были арестованы и упрятаны за решетку несколько михайлинских рыцарей и воинов обеих рас. Действия других членов Ордена в защиту пленников могли еще больше распалить регентов.
Учитывая это, вывод михайлинцев из Гвинедда нужно было провести еще более искусно, чем во времена правления Имра. Военную базу в Аргоде, например, нельзя было закрыть, не вызвав подозрений, однако число ее обитателей резко сократилось; оставшиеся братья и рыцари готовились к военному отпору в случае атаки. В стенах Кьюэлтейна, единственной равной Аргоду по мощи военной базе, осталось чисто символическое количество братьев и рыцарей, все их усилия шли на то, чтобы число михайлинцев казалось больше.
Многих рыцарей Джебедия отослал в крепости Ордена за пределами Гвинедда-в Брустракию в Арьеноле, в храм святого Элдрона в Торенте и в пустыню Джелларду, там были корни Ордена.
Даже братьев-наставников отозвали и отправили в безопасные места. Лето близилось к концу. В немногих школах, где наставниками еще оставались михайлинцы, произошли новые назначения братьев и священников других Орденов, исключительно людей. Джеффрэй, епископ Каллен и Трэй организовали быстрое перемещение братьев, а Дескантор умудрился еще и "потерять" записи нескольких маленьких, но стратегически выгодно расположенных баз, которые в случае нужды станут очагами сопротивления.
Сам же Камбер все лето провел в Грекоте. Йорам продолжал споры с отцом Вилловином, пока Камбер, Эмрис и Кверон выясняли вместе с Рисом, как его талант можно передать другим Целителям. На практике никак не удавалось выявить механику этой способности, чтобы научиться ей. Несмотря на то, что Эмрис и Кверон были самыми опытными Целителями из знакомых Рису, они были бессильны стать ему поддержкой.
Не оставался без внимания и Реван. Его достаточно сложное положение у виллимитов заставляло поторапливаться с приведением плана в действие. Ни один член Камберианского совета не видел Ревана и не говорил с ним с тех пор, как он перебрался из Шиила, было известно лишь приблизительное его местонахождение. Все надеялись, что его не раскрыли, они услышали бы об этом, но никто не знал наверняка.