Вряд ли можно было что-то ответить на это. Извинившись, Эмрис и Кверон, сопровождаемые Райсом и молчаливым Камбером, вышли за дверь. Возвращаясь в комнаты Камбера во дворце архиепископа, четверо мужчин не стали разговаривать.
В тот вечер они несколько часов кряду обсуждали состояние Тависа О’Нилла с Ивейн и Джоремом.
— Он словно затворился в самом себе, — сказал Райс. — От его горечи мне делается не по себе. Не знаю, что предпринять.
— Хотелось бы мне, чтобы я не знал, что делать, — после длинной паузы сказал Кверон. — Когда я преподавал в монастыре святого Неота, мне пришлось встретиться с подобным. Помните, Эмрис? У нас был очень одаренный послушник-Целитель. Его звали Ульрик.
Эмрис кивнул, вздохнул и печально покачал головой, слушая продолжение рассказа.
— И в один прекрасный день он начал просто буйствовать. Вызвал наставника Послушников на дуэль и, несмотря на отсутствие опыта, убил его! А ведь тот был специалистом высшего ранга, Целителем и талантливым практикующим врачом!
— Но как бы там ни было, Ульрик тоже выставлял очень прочные защиты до того, как сошел с ума, так что проникнуть в его мозг не было никакой возможности. Он называл нас дьяволами и богохульниками и старался возмутить обитателей аббатства. Прямо во внутреннем дворе Эмрис пустил ему в сердце стрелу, в противном случае пришлось бы совсем туго. Он восстал против себе подобных.
— Вы думаете, Тавис способен на такое? — после тяжелого молчания спросила Ивейн. — Он всегда казался таким мягким.
Кверон медленно покачал головой.
— Не знаю, моя дорогая. И не уверен, что хочу это выяснять. Райс, может быть, нам имеет смысл испробовать вашу маленькую уловку на Тависе? Блокировать его способности и держать в руках?
— Это противоречит нашей этике, — ответил Райс. — Кроме того, может быть, уже слишком поздно. Мы установили, и вы знаете, что никогда он не согласится сотрудничать. Его защиты как-то странно вибрируют; я не уверен, что хотел бы попробовать и получить ответный удар. В голове этого человека творится нечто весьма странное.
— Нам что, просто сдаться? — спросил Камбер. — Райс, он потенциально очень опасен, и не только для себя, но и для нас, как единственный Дерини на службе короля. Если он разочаруется в нас и примет сторону регентов, то с Тависом они смогут выслеживать Дерини по всей стране.
— В том случае, если никого нельзя научить блокировать способности Дерини, — произнес Райс.
— Но кого ты собираешься учить? Вот в чем вопрос, Эмрис. Кверон, видит Бог, ты старался, но что если этому нельзя научиться? Райс, ты действительно хочешь пойти и работать с Реваном? Ты готов к необходимым жертвам? Уверен, что результат будет стоить усилий? Кроме того, разговор идет о немногих Дерини, защищенных таким образом. И не обязательно самых лучших, потому что лучшие должны быть готовы передать наше наследие детям!
Удивленный Кверон откинулся на спинку стула и посмотрел на Камбера. Всегда спокойный Эмрис с сомнением покачал головой.
— Элистер, Элистер, не разочаровывайте нас! Вы, который всегда был сосудом спокойствия и мужества. Неужели вы действительно думаете, что никто больше не сможет научиться этому?
Камбер опустил голову на ладони и устало покачал головой.
— Не знаю. Прошу прощения, Эмрис. Именно за это каждый из нас по-своему боролся в течение долгих лет, а теперь с каждым днем ситуация, вместо того, чтобы становиться лучше, только ухудшается. По-моему, я поднял серьезный вопрос: если нам придется блокировать лучших, чтобы спасти лучшее, кто же тогда станет учить наших детей? Помышляя о том, что все это может сработать, мы ничем не отличаемся от вашего сумасшедшего Ульрика.
Взволнованный, Райс коснулся плеча Камбера и одновременно послал ему сообщение:
«Мужайся! Не следует так себя вести перед Эмрисом и Квероном! Или ты хочешь рассказать им все?»
Удивленный, Камбер внутренне подобрался и медленно поднял глаза на Райса. Видит Бог, он не собирался ничего рассказывать. Они считали Камбера давно умершим и причисленным к лику святых, лучше пусть остается все по-прежнему. Но Райс был прав. Если он не возьмет себя в руки, он в конце концов выдаст себя помимо воли.
— Прошу прощения, — прошептал он, снова склоняя голову. — О, Господи, укрепи меня в моей вере! Возможно, это и сработает. Может быть, другой Целитель? Как насчет Ориэля? Райс, он не мог способствовать выздоровлению Тависа?