Райс повернулся к северной границе круга Главного хранителя и открыл Джебедии ворота. Ивейн положила одежду Девина на плечо Эйдиярда и повернула его к Джебедии. Когда тот вывел юношу, Райс опять замкнул круг, а Ивейн повернулась к Девину.
По ее глазам он видел, что изменился. Судя по движению за кругом, которое различалось сквозь защитную дымку, остальные находились под впечатлением только что совершенного. Девину вдруг захотелось посмотреться в зеркало, но тут же стало неловко от этой праздной мысли.
Чтобы узнать, как он теперь выглядел, не нужно было зеркала. За последнюю неделю с помощью Ивейн он не раз менял облик. Кроме того, самое трудное было еще впереди. Это было поистине страшное превращение, хотя он знал, что не вспомнит о нем. Всю последнюю неделю они работали над блокированием множество раз, и каждый раз Райс позволял сохранить память о случившемся. Но на этот раз он ничего не будет помнить о своем настоящем облике и имени. Даже для Дерини он будет всего лишь стражником-человеком, нанятым в охрану принцев.
Перед ним стоял Райс и улыбался той улыбкой, которой должны улыбаться Целители, если предстоит очень трудное или необычное исцеление, правда, кроме улыбки, ничто сейчас не имело к исцелению отношения. Несколько следующих недель граф Девин не будет существовать. Был ли он уверен, что хочет пройти через это?
Все понимали: его жертвенный порыв был следствием импульса, и потому мотивы поступка Девина и вероятность выполнения им опасной миссии не раз тщательно взвешивались, Особенно возражали против его участия в этом деле отец Элистер и Джорем. Но в конце концов стало ясно, что нет более подходящей кандидатуры, а дело не терпит отлагательства. Успокаивая вздохом свои бурные переживания, Девин криво улыбнулся Райсу и протянул ему руки. Райс сжал их, и, не говоря ни слова, они вступили в четко отработанный за две недели контакт.
Руки Ивейн лежали на его плечах, и Девин знал, что теперь она наблюдала за ним подобно тому, как Райс наблюдал в начале работы. Ему сразу же удалось уйти на достаточную глубину, но потом он забрался еще, глубже, полностью полагаясь на Райса, шедшего совершенно другими путями, чем Ивейн.
Теперь контроль Целителя, не грубый, но неодолимый, управлял его организмом. Последней мыслью графа Девина в момент операции блокирования было то, что он умирает, но это было уже не важно. Он был готов провести в сомнамбулическом состоянии хоть целую вечность, уступив всего себя Райсу и Ивейн. Его жизнь была в их руках.
В это время Райс коснулся критической точки и почувствовал ответный толчок в мозгу — блокирование было установлено. Он начал осторожный выход из контакта.
Ивейн сняла контроль с организма и просто поддерживала готового рухнуть на мрамор преображенного Девина. Пока она разрушала круг Главного хранителя, Райс продолжал внедрять в голову лежащего юноши сознание солдата Эйдиярда.
Когда Райс наконец поднял глаза, Девин-Эйдиярд безмятежно спал под его руками. Выйдя из контакта и оглядевшись, он глубоко вздохнул.
— Это все, что я могу сделать, думаю, он выдержит считывание мыслей. Если хотите, можете проверить. Вы его не разбудите.
Последовавшие приглашению Целителя согласно кивали головами. Только Камбер и Джорем не участвовали в проверке — Камбер не нуждался в этом, а Джорем не хотел. Джебедия тоже уверился в успехе преображения, встал и перчаткой почистил колени своего костюма для верховой езды.
— Итак, все сделано. Я отведу Девина к лошади Эйдиярда и отправлю к условленному месту. Там ждут несколько михайлинцев, они отвезут настоящего Эйдиярда обратно в Аргод. Они Дерини, так что проблем не возникнет.
— По-моему, отлично, — сказал Райс. — С сегодняшней ночи один из нас должен неотлучно находиться наверху в комнате Совета и наблюдать за ним, готовый в случае опасности увезти Девина и известить Джеффрая. Джеффрай, с тобой будут связываться только гонцы.
Джеффрай кивнул.
— Ясно.
— Если не возражаете, я буду первым на очереди, — произнес Камбер. — Я не могу позволить себе отсутствовать днем. Отец Вилловин ревностно охраняет Грекоту, словно это его собственность. А когда не может найти меня, начинает прямо-таки беситься.
— Отличительная черта хорошего декана, — с натянутой улыбкой сказал Джеффрай. — Там ты или нет, он будет отличным стражем. Завтра буду дежурить я.