День выдался ясным, с утра был легкий морозец. Три принца собирались проехаться верхом и поохотиться с соколами, но утром в Ремуте открывался суд, требовавший присутствия Алроя, поэтому его не отпустили с братьями.
Итак, их было девять, в то утро покинувших замок:
Джеван и Райс Майкл, лакей при каждом, чтобы прислуживать на привале и составить партию в игре, четверо стражников, включая Девина, и Тавис О’Нилл. Единственной охотничьей забавой, доступной теперь Целителю, была охота с ловчими птицами, она его очень развлекала, и в тот день на плече Тависа сидел кречет. Джеван, которого положение обязывало иметь более представительную птицу, выбрал свою любимую пустельгу, которая была его первой действительно хорошо выученной. Райс Майкл не любил птиц — от них он начинал чихать, — поэтому просто воспользовался возможностью вырваться из замка. Он и Эйдиярд очень сдружились. Принц, чьей страстью были лошади, весь последний месяц упрашивал Эйдиярда дать ему уроки верховой езды, в которой стражник блистал мастерством.
Все утро они скакали. Райс Майкл забавлялся ездой наперегонки со слугами и охраной, а Джеван и Тавис с успехом пускали своих соколов. К полудню они нагуляли такой аппетит, с которым можно было уничтожить внушительные припасы, захваченные с собой. После короткого обсуждения было выбрано удобное место на берегу ручья, и слуги начали раскладывать еду. Пока стражники расседлали лошадей, отвели их на водопой и отпустили пастись немного ниже по ручью, Корунд устроил птиц на удобной ветке, Джеван, извинившись, исчез среди деревьев и кустов на холме и через несколько минут вернулся. Его лицо горело от возбуждения. Принц подскочил к Тавису, едва дождался, пока тот снимет с плеча кожаный фартук для соколиной охоты, и потащил в сторону.
— Тавис, пойдем со мной, пожалуйста.
Он говорил тихо, чтобы другие не могли услышать, и что-то в его интонации заставило Тависа обеспокоиться сильнее, чем следовало.
— В чем дело, мой принц?
— Пойдем со мной. Ты увидишь, — настаивал мальчик, ухватившись за его рукав и увлекая его в том направлении, откуда появился.
Они прошли совсем немного вверх по тропинке между кустами и деревьями и вышли на открытую, поросшую травой площадку.
— Посмотри. Там маленькая пирамида, это очаг. Как ты думаешь, гномы могут приходить сюда?
Тавис раскрыл рот и попытался сделать все, что было в его силах, чтобы не засмеяться.
— Гномы?
— Прекрати смеяться и не смотри на меня так, будто я сошел с ума! — важно произнес Джеван. — Я слышал разговор солдат. Они точно танцуют в день смены времен года и зажигают костры на вершинах холмов? Посмотри же. — Он показал на другую сторону площадки, где холм спускался к равнине. — Огонь виден отсюда на несколько миль. Тавис, это правда? Гномы выходят и танцуют вокруг костров?
Чтобы скрыть удивление, Тавис подошел к костру, поддел носком сапога давно потухший уголь и наклонился над холодным пеплом.
Он знал, что среди населения деревень все еще сильны такие странные обычаи. Как было известно, в день смены времен года зажигались костры. Учитывая, что осеннее равноденствие было только неделю назад, было вполне возможно, что Джеван действительно наткнулся на остатки такого костра.
Кроме того, присутствовала сила, неопасная, но реальная. Тавис чувствовал ее остатки в пепле, незначительные, но неоспоримые. Любой, кто обладал внутренним зрением, не мог не заметить этого. Но у Джевана не было зрения. Как ему удалось заметить? И при чем тут гномы?
— Джеван, почему ты думаешь, что это нечто большее, чем просто костер пастуха? — наконец спросил Целитель, поднимая глаза на мальчика.
Джеван покачал головой.
— Это не костер пастуха. На прошлой неделе был день осеннего равноденствия. Тогда простые люди зажигают огни, а они… они танцуют вокруг костров. Я читал про это. Почему они так делают, Тавис?
— Ну, это связано с очень древними поверьями, — начал Тавис, удивляясь, как мальчик смог откопать такие сведения в библиотеках Балорета или Ремута, не отличавшихся ни величиной собрания, ни полнотой. — Это должно улучшать здоровье людей и скота. Говорят, что иногда селяне прыгают через огонь и заставляют делать то же самое своих коров и овец.
— Говорят… Это должно… Они так делают или нет? — требовал Джеван.
— Я действительно ничего не знаю про животных, — ответил Тавис, склоняя голову. — Это очень древние обычаи. Насколько известно, теперь они распространены только среди крестьян. Я помню кое-что о значении танцев, что-то связанное с плодородием… А почему ты спрашиваешь, Джеван? Почему это так важно?