Ботинок был снят, Джеван облегченно вздохнул и улыбнулся, откупорил мех с вином и сделал небольшой глоток. Когда Тавис стянул с него чулок, Джеван отложил бурдюк, повернулся на левый бок и положил голову на согнутую в локте руку.
— Ты очень рискуешь… — Целитель говорил, опустив полотенце в воду, он хотел вначале остудить больную ступню. — Кроме того, ты заставляешь меня сильно рисковать.
— Что ты делаешь такого, чего они не видели добрую дюжину раз? — возразил Джеван. — Они люди, Тавис. Что они знают?
— Разве ты не человек?
— Не такой, как они. У меня есть защиты. Ты сам знаешь.
— Это верно, — ответил Тавис, вытирая ногу и начиная массировать ее. — А если бы у тебя их не было? Я бы оказался перед искушением задать тебе хорошую трепку. Ты ведешь себя, как избалованное дитя.
— Как ты смеешь! — вскипятился мальчик. — Я прошу тебя о помощи, а ты… Тавис, ты поможешь мне или нет? Неужели ты не понимаешь? Мне нужно знать!
Тавис опустил глаза.
— Может, хватит? — с испугом прошептал он, сдерживая желание оглядеться. — От тебя расходятся энергетические волны по всей поляне. Да поможет нам Бог, если здесь окажется кто-то со скрытыми способностями…
— Ты имеешь в виду, что я посылал свои мысли тебе? — прервал его мальчик, садясь и в удивлении хватая Тависа за руку.
— Прошу прощения, мой принц, — громко сказал Тавис, наклоняясь к ноге и начиная тщательно массировать ее. — Я не хотел причинить вам боль. — И продолжил шепотом: — Ты хочешь, чтобы сюда сбежались все? Ложись, я посмотрю, что можно сделать.
Угомонившись, покорный Джеван лег, как было приказано.
Взглянув на стражников, Тавис начал окружать сознание мальчика своим. Он испытал странно знакомое манящее чувство и одновременно отметил, что, вероятнее всего, стражники не заметили ничего, выходящего за рамки обычного.
Но Девин заметил. Больше того, он уловил энергетические волны Джевана. Продолжая играть с Джейсоном в кости, он старался изготовиться для проникновения в мозг, хотя и опасался столкнуться с защитами Тависа. Некоторые люди имели врожденную способность сопротивляться изучению своего мозга, и Девин старательно имитировал это свойство, но и привлекать к себе чересчур много внимания было нельзя. Целитель остался единственным, кто сможет раскрыть его, если заподозрит что-то и заинтересуется мыслями солдата, известного под именем Эйдиярд.
Сейчас между Целителем и принцем происходило нечто, отличное от обыкновенного общения Целителя и пациента. У Девина появилось чувство, что уловленные им энергетические волны исходили от мальчика, а не от Тависа. Он наконец обнаружил то, зачем был послан сюда, и об этом нужно было известить друзей. Он послал вызов в комнату Совета, выяснил, что сейчас за ним наблюдает епископ Элистер, и заколебался. Было условлено, что Девин может вступать в контакт при первой необходимости, но сознание епископа Келлена в этот момент было сосредоточено на другом — он разбирал какой-то древний манускрипт — и Девин не стал ему мешать. С каждым днем епископ все больше нравился юноше. Старик был похож на деда, о котором он помнил так немного.
Девин отказался от контакта и снова обследовал лагерь. Джейсон был целиком поглощен жалкой кучкой медных монет — своим выигрышем у сослуживца (стража редко играла по-крупному), Робер тихо наигрывал песню пастуха, а Корунд продолжал дремать, привалившись к дереву.
Лошади паслись неподалеку. Райс Майкл тоже спал, только сомнительно, что его сморило и он задремал по собственной воле. Слуги плескались в воде немного выше по ручью. Подошел его черед бросать, и Девин взял у Джейсона кости. В этот момент испуганно заржала лошадь.
Девин замер с костями на раскрытой ладони.
— Ты слышал? — спросил он своего партнера.
— Слышал что?
Девин пустил в ход свои способности, вглядываясь в стену деревьев на другом краю поляны и прислушиваясь. Его импульс столкнулся со спешно поднимаемыми защитами.
Дерини!
Он ударился не о защиты Тависа!
Он нагнулся и схватился за меч, когда первая стрела вонзилась в дерево за его спиной, а вторая принесла смерть так и не проснувшемуся Корунду. Выругавшись, Джейсон вытащил меч, разбросав кости и деньги, и увернулся от третьей стрелы, нацеленной ему в голову.