— Рана была очень тяжелой, и Девин знал это. Он обдумал свое положение и шансы выжить, оставшись неразоблаченным Тависом, и решил не давать Тавису возможности раскрыть его. После ранения твой брат, должно быть, почти не чувствовал боли. Он даже получил последнее причастие Элистера, прежде чем заставить ничего не подозревавшего стражника помочь ему избегнуть исцеления.
— Вы хотите сказать, что… он убил себя? — недоверчиво прошептал Ансель. Райс вздохнул.
— Ансель, попытайся понять. Он знал, что попытка вытащить стрелу почти наверняка будет смертельна. Он знал, что в этот момент Тавис узнает о его деринийском происхождении и попытается сломить защиты. Возможно, Целитель применил бы наркотики, чтобы вытянуть правду.
— О, Боже! — застонал Ансель.
— Поэтому он стер память, чтобы Тавис ничего не смог узнать после смерти, — мягко продолжал Райс, — а потом приказал поддерживавшему его стражнику слегка коснуться стрелы. Мне обязательно вдаваться в медицинские подробности того, что было после?
Ансель покачал головой, глотая слезы.
— Это было… быстро?
— Он потерял сознание через несколько секунд.
Ансель прикрыл трясущейся рукой заплаканные глаза и, отрицательно покачал головой, когда Райс собрался коснуться его висков, чтобы облегчить его душевное состояние.
— Все в порядке. Все будет в порядке. — Он шмыгнул носом и поднял на Райса уже более спокойное лицо. — Итак, что теперь? Мы сможем получить его тело и достойно похоронить рядом с отцом?
Райс вздохнул и покачал головой, вспомнив могилу Катана в ограде маленькой сельской церкви неподалеку.
— Сомневаюсь, Ансель. После смерти к нему вернулся его собственный облик. Те, кто там был, видели это. А теперь и регенты узнали. Если мое подозрение верно, они обвинят Девина в нападении.
— Но он не…
— Ты знаешь это, и я знаю, — согласился Райс, — и даже регенты могут знать об этом. Но неужели ты думаешь, что они упустят такую прекрасную возможность обвинить Дерини в государственной измене?
Ансель безнадежно вздохнул и ссутулился.
— Вы правы. Теперь они скорее всего начнут охоту за мной — братом и наследником предателя.
— Именно этого я и боюсь. — Райс уставился под ноги, потом снова взглянул на Анселя. — Сейчас собирается заседание Совета. Нам хотелось, чтобы и ты присутствовал. Это поможет немного отвлечься от случившегося.
Глубоко вздохнув, Ансель расправил плечи и поднял голову.
— Я иду.
В киилле собрались остальные, Ивейн и Джорем, скрестив ноги, сидели справа от Камбера возле белой глыбы на помосте. В центре каменной глыбы покоился серебристый шар, бывший для огромного помещения единственным источником света, не считая четырех зажженных факелов в бронзовых подставках.
С момента прибытия Джорема и Ивейн они вместе с Камбером еще раз проживали смерть Девина, вспоминая короткую, но героическую историю его жизни, и искали скрытый смысл в том, что он узнал перед своей гибелью.
Последнее подозрение Девина насчет непредсказуемого принца Джевана горько-сладким бальзамом лилось на их израненные сердца. Ивейн и Камбер всплакнули, но теперь слезы остались в прошлом. Джорем не уронил ни единой слезинки и не дал облегчения своей душе; оттого каждая клеточка его тела, укрытого тяжелым михайлинским плащом, содрогалась от горя и ярости. Его лицо, освещенное снизу, превратилось в маску, такую же холодную, как мрамор священного монолита.
Вскоре к Камберу и его детям присоединились Джебедия, Грегори и его сын Джесс. Все трое были измождены и мрачны, освещаемые багровым светом лампы, которую нес Джебедия. Михайлинец тихо сел справа от Джорема и потушил фонарь. Он понимал, как велико было горе Камбера от потери внука и юного, но многообещающего единомышленника.
Но Грегори не сознавал глубины скорби троих. В нем говорил только гнев.
— Райс уже пошел за Анселем? — спросил он. Ивейн коротко кивнула.
— А Джеффрай? — продолжал Грегори.
— Пока еще в замке, — ответил Джорем.
Немного смущенный краткостью ответов, Грегори уселся на свое обычное место между Джоремом и Ивейн, уперев руки в бока. Джесс молча занял место справа от отца.
— Мне очень жаль, — угрюмо произнес Грегори. — Я знаю, как смерть Девина поразила вас. Не хочу показаться бесчувственным, но меня интересуют обстоятельства. Элистер, ты видел, что случилось?
Камбер кивнул и протянул руку.
— Посмотри сам, — прошептал он, открывая ему сознание Элистера. — Мы потеряли и других из нашего племени.