Старший из двух епископов быстро кивнул.
— Что мы должны делать?
— Пока, если возникнет необходимость, просто прикрывайте меня, — ответил. Камбер. — Джорем и я отправимся в аббатство святого Неота и предупредим отца Эмриса. Джебедия, ты идешь в Верхний Эйриал и убедишься, что там никого из наших людей не осталось.
Джебедия кивнул.
— Там и так никого нет, но я проверю. Когда мы ушли, аббатство заняла другая община. Войска Рана могут и не обратить внимание на различие между михайлинцами и другим Орденом, если они хотят только крови. После Верхнего Эйриала я отправлюсь в Моллингфорд. Это поблизости.
Пока Джебедия говорил, Джорем нацепил на себя меч, которого обычно не носил в относительно безопасном жилище Камбера.
Теперь он в возбуждении покусывал нижнюю губу, его серые глаза превратились в холодную сталь.
— Милорд, прошу меня извинить, но кое-что пока не ясно. Послание звучит не вполне убедительно.
— Вы думаете, это простая уловка?
Кая Дескантора прервал Ниеллан.
— Мне кажется, Кай, я понимаю нерешительность Джорема. Весьма выгодно вынудить Элистера двинуться против регентов…
Камбер обвел взглядом двух епископов и своего сына, вопросительно поднял пушистую бровь.
— Тебя это беспокоит, Джорем?
— Что-то похожее, ваша милость.
Райс покачал головой и бросил пергамент в камин, глядя, как тот сворачивается и занимается огнем.
— Я не слишком осведомлен о планах регентов, но точно знаю, что принц Джеван сильно болен. Какие бы ни были у Тависа мотивы, чтобы отправить мне это послание, Бертранд не может обмануть меня в этом. Вам самим решать, как поступать. А мое место сейчас возле Джевана.
— Я тоже так думаю, — согласился Камбер, поднимая плащ Райса и протягивая его ему. — Когда мальчик будет вне опасности, передай ему мои наилучшие пожелания, Райс. А мы будем молиться за то, чтобы болезнь оказалась просто детской, лихорадкой.
— Надеюсь, вы правы, — ответил Райс, взявшись за свою сумку, и направился к двери. Однако такой Целитель, как Тавис, не станет поднимать панику из-за ерунды. Может быть, он более обеспокоен тем, что узнал. Или, может быть, он в конце концов вспомнил, что он тоже Дерини. Преграды?
Когда он остановился у двери, Камбер улыбнулся и снял защиту.
— Удачи, сын мой. Наши молитвы будут с тобой.
— По-моему, вы в них нуждаетесь больше меня, — с улыбкой ответил Райс. — Я могу не вернуться до утра. Не ждите меня.
Когда он открыл дверь, Камбер увидел, что Бертранд взволнованно взглянул на Райса, но потом выражение на его лице сменилось облегчением, когда Целитель что-то тихо сказал ему. А затем дверь закрылась за обоими.
Пока Джорем и Джебедия прицепляли свои мечи, а Камбер возился с тяжелой, шитой золотом мантией, Ниеллан и Кай бесстрастно наблюдали, как их архиепископ накинул на плечи свое тяжкое одеяние и расправляет его.
— Элистер, что вы конкретно хотите от нас во время вашего отсутствия? — спросил Ниеллан.
— Если я не вернусь вовремя, отслужите за меня раннюю мессу, — ответил он. — Скоро начнется ночная служба. Если вам придется прикрывать меня скажите, что я нездоров и отдыхаю до утра. Мне говорили, что архиепископ Энском однажды использовал подобную отговорку, когда таким же рождественским вечером венчал Синхила и его королеву.
Он заметил улыбку Джорема: его сын вспомнил, что Камбер слышал об этом от самого Энскома.
Ниеллан согласно кивнул.
— Я понял. Мы сделаем все, что в наших силах. Я правильно понял, вы идете к Порталу?
— Да, он в комнатах Джеффрая, и о нем мало кто знает, — ответил Камбер. — К счастью, Эйлину не пришла в голову мысль поселить там кого-нибудь — это, знаете ли, было бы слишком бесцеремонно, — так что дело лишь за тем, чтобы отпереть замок и пройти незаметно. Если нас все-таки заметят, я скажу, что мы пришли помолиться в часовню Джеффрая, прежде чем занять его место. Если повезет, необходимости оправдываться не будет.
— Надеюсь, вы правы, — пробормотал Ниеллан, когда Джорем открыл дверь и они с Джебедией выскользнули наружу. — Все же будьте осторожны, Элистер.
— Именно так я и собираюсь поступить, — ответил Камбер, криво улыбнувшись. — И пусть это будет нашим общим намерением. Да поможет нам Бог, друзья мои.