Камбер увидел, что один из священников наконец-то заметил его и что-то шепнул Эмрису на ухо. Старый Дерини кивнул, но не повернулся и продолжал подавать огонь своим духовным детям, словно появление епископа Грекотского, а теперь и архиепископа Валоретского на вечерней мессе в Рождество было будничным делом.
Камбер ждал, размышляя, солгал или сам обманулся Тавис, сообщи? о нападении. Из-за стен часовни доносились неясные звуки, но предчувствия чего-то враждебного, рокового не было, хотя где-то на краю сознания шевелилась тревога. Возможно, это был лишь плод воображения.
Он дождался, пока последний гавриилит зажжет свечу от огня своего наставника, и с облегчением вздохнул, когда Эмрис обернулся и низко поклонился. Подгоняемый нетерпением, Камбер подошел, быстро преклонил колени перед лампадой и позволил Эмрису поцеловать свое кольцо.
— Вы все в большой опасности, — произнес он, знаком веля остальным подойти поближе и собраться на ступенях вокруг. — Барон Ран и его люди идут сюда, чтобы разрушить аббатство и убить тех, кого найдут. Мы подозреваем, что Верхний Эйриал и Моллингфорд тоже в опасности, а возможно, и другие крепости. Вы должны немедленно уходить.
Эмрис кивнул, казалось, не ведая ни волнения, ни растерянности.
— Я опасался, что вы принесете такие новости, ваша милость. В течение нескольких недель мы видели солдат поблизости от обители и удивлялись, почему люди короля так долго задержались на учениях. Теперь все ясно.
— Значит, Тавис не солгал, — пробормотал Камбер. — Отец Эмрис, вы готовы защищаться?
— Защищаться? Нет. Несмотря на любое сопротивление, барон Ран уничтожит центр Деринийского обучения, если уж он вбил это в свою голову. — Он обернулся к братии. — Мы уходим немедленно, дети мои. Каждый знает, что ему делать. Идите в ризницу и уходите. Порядок вы знаете.
Когда он замолчал, люди начали строиться по двое, учителя и ученики, все еще со свечами в руках. Три священника быстро подошли к алтарю, отодвинули завесу из венецианской парчи и стали выносить обрядовую священную утварь.
Через западные двери в церковь ворвался ученик в сопровождении кучки послушников и мирян и бросился к хорам.
— Отец настоятель, нас атакуют! Там около пятидесяти рыцарей и вдвое больше вооруженных людей. Они ломают внешние стены. Брат Гиллис и лорд Дов убиты!
— Да поможет нам Бог, мы опоздали! — прошептал Камбер, до боли в пальцах сжимая свой посох.
Эмрис был готов действовать, однако лицо старика стало белее его кипенной сутаны.
— Не так уж и поздно для кое-чего. Стивен, — обратился он к ученику со своей обычной выдержкой, — пусть братья опустят решетку на воротах, а потом возвращаются в храм. Через Портал должно уйти как можно больше людей.
Юноша побежал исполнять приказ, а Эмрис встал между Камбером и Джоремом и взял их под руки, направляясь к двери ризницы. Камбер, ошеломленный только что услышанным, взглянул на Эмриса.
— Вы не станете сопротивляться?
— Чего мы этим достигнем? Только покажем, что Дерини используют свое могущество, чтобы убивать людей? — ответил Эмрис. — Ваша милость, мы Орден наставников, Орден Целителей. Мы поклялись не причинять зла даже в целях самозащиты.
Теперь в церковь дюжинами входили монахи и мирские слуги, странно спокойные для мужчин, вынужденных безоружными противостоять силе.
— Идемте, ваша милость, — Эмрис настойчиво стиснул руку Камбера. — Мы готовы исполнить то, что должны, но солдатам нельзя видеть здесь вас. Еще некоторое время высокий сан сможет вас оберегать, и еще многое вы успеете совершить, но только если будете живы и на свободе.
— Они всех перережут, как ягнят! — воскликнул Камбер.
— Некоторых — да. Но, возможно, только убийство части из нас сохранит чистое имя Ордена святого Гавриила в истории. Ни один член нашего Ордена не причинил человеку вреда своим могуществом. Мы должны показать, что так будет и теперь, когда угрожают нам. А теперь, пожалуйста, идите! Ваше присутствие задерживает тех, кто может спастись, потому что они не станут пользоваться Порталом прежде вас.
Большинство младших учеников уже прошли мимо Камбера, присоединяясь к другим монахам, Целителям и священникам. Несколько дюжин остались баррикадировать двери, уже затрещавшие под натиском с другой стороны. На западе небо полыхало багряным заревом, ярким, как закат. Камбер понял, что солдаты подожгли замечательное здание аббатства святого Неота, превратив его в факел.