Чаша разлетелась на куски, а он упал на четвереньки, перед глазами все плыло. Теперь он удивлялся, как не понял этого раньше.
Болезнь Джевана была подделкой, выдумкой Тависа, чтобы заманить его сюда. Райсу уже трудно было мыслить связно, тело отказывалось повиноваться. Добраться до целительных точек в сознании не удавалось.
Райс чувствовал, что его защиты рассыпаются даже без вмешательства Тависа, и знал, что очень скоро все его существо будет открыто для досконального осмотра Тависа. Он был не в силах сдвинуть секретную информацию на более глубокие уровни, одним из первых наркотики Тависа разрушили механизм сообщения между уровнями.
Воспоминания о смерти Синхила были спрятаны, но не слишком глубоко для Тависа, знающего, что искать. Вероятно, личности членов Камберианского совета было не установить, но нельзя было скрыть факт его существования. А информация о новом таланте Целителя была вообще наверху. Из всех его секретов, возможно, только правда о Камбере была похоронена так надежно, что Тавис не отыщет ее.
Изо всех сил стараясь удержаться и продолжая следить за Тависом, Райс увидел, как тот склонился над Джеваном, который застонал и попытался сесть, ухватившись за тунику Тависа. Когда он встретился взглядом с холодными, обретающими ясность глазами принца, то понял, что обречен. В этом ребенке не было жалости. Райс чувствовал, что мышцы все менее послушны и он не в силах сохранять ясность в голове.
— Тавис, ты сделал это, — прошептал Джеван, стараясь сесть повыше и глядя на Райса. — Он засыпает?
Тавис закутал мальчика в меховую накидку, подошел к Райсу и принялся втаскивать его обратно в кресло.
— Он не совсем спит, это больше похоже на полубессознательное состояние. Он слышит нас, но реагировать не может. Его защиты разрушены.
Заинтригованный, Джеван просунул руки в рукава и придвинулся к краю кровати. Тавис с сомнением посмотрел на мальчика, свесившего с кровати ноги, но оказалось, он мог довольно твердо держаться на ногах.
Джеван добрел до кресла, осторожно протянул руку и коснулся левой руки Райса.
— Он совсем холодный, Тавис. С ним все в порядке? Я не хочу причинять Райсу вреда.
— Наркотики немного понижают температуру, — ответил Тавис, стягивая с кровати одеяло и укрывая им беспомощного Райса. — Я постараюсь быть как можно осторожнее, но, видимо, придется причинить боль, если мы хотим выяснить все, что ты желал узнать. Усаживайся в кресло напротив него. Уверен, что с тобой все в порядке? Разумеется, наркотики на человека действуют не так сильно, но…
— Беспокоиться не о чем. Меня совсем немного мутит. — Джеван забрался в кресло и наблюдал, как хлопочет Тавис, он приподнял веко своей жертвы, и одобрительно кивнул сам себе, — Теперь ты сможешь читать его память?
— Да, думаю, он уже готов.
Тавис, не торопясь, обошел кресло и остановился за спинкой, поддерживая затылок Райса. Он потрогал лоб Целителя, прижал голову к своему животу, а покалеченную руку положил на шею с левой стороны.
Под действием наркотиков ровный пульс стал реже. Тавис уверенно установил контроль Целителя над телом Райса, не испытывая никакого сопротивления. С глубоким вздохом он ушел из обыденного сознания и начал поиск в мозгу Райса.
Обычно неодолимые защиты разлетались, как клочья тумана, и он все глубже и глубже уносился в лорда Райса Турина.
События той ночи Тавис нашел по своему присутствию в них, вызвав к жизни историю с вином по собственным воспоминаниям о ней. На поверхность всплывали подробности и рецептура снадобья Райса. Тут Тавис обругал себя за то, что пропустил один важный компонент.
При этом он был все-таки более Райсом, чем Тависом. Открылся и еще один существенный факт. Оставив Тависа спящим у камина и проверив принцев, Райс пошел к гардеробу, где за потайной дверью скрывался Джорем Мак-Рори!
Тавис увидел, как Джорем поднял Джевана, а Райс — Алроя, и последовал за священником по узкому темному коридору, освещенному единственным зеленоватым огоньком, плывшим перед ними. Они вошли в личную часовню Синхила, где Райс опустил спящего Алроя на келдишский ковер, лежавший в центре комнаты возле маленького столика. Он узнал, что Джорем, положив Джевана у стены, снова исчез в потайном коридоре, но он не видел этого, потому что в то время Райс с закрытыми глазами стоял на коленях возле Алроя, положив руку ему на голову, и касался контрольных точек, которые были неизвестны Тавису. Когда Райс открыл глаза, Ивейн протягивала ему влажную губку, распространявшую резкий знакомый запах. Протерев мочку Алроя и проткнув ее иглой, переданной Ивейн, он вдел знакомую рубиновую серьгу, которую подал… Синхил!