— Майни скупила, — скучно сообщила Эйлет, — город свой строить. А что?
Удивлённо проследила, как вдруг налившийся пунцовым отец быстренько ушёл внутрь хозяйской половины. Пожала плечами да двинулась следом.
Дэффиду было разом смешно и обидно. Смешно — потому как сам мог догадаться, что Немайн спокойно строить маленькую усадьбу не станет и вычудит что-то этакое. Обидно — потому как не сказала.
— Я с ней ещё поседею, — пожаловался он дочери, отхохотавшись, — вот принимай таких в семью… Но хороша. И права.
— Правда? — Эйлет обрадовалась, ждала-то громов и молний.
— Правда. Это я недодумал, а она — гордячка, сколько б её епископ поклонами ни лечил, всё сама… Но раз уж Майни ухитрилась стать кем-то вроде королевы и строить город, там нужен будет заезжий дом, — продолжил Дэффид. Эйлет захотелось зажать уши — а толку, если продолжение она и так знала, — а потому собирайся замуж! Девка Хозяином заезжего дома быть не может, дело на сторону отдавать нельзя, а Тулла с Кейром мне здесь нужны!
* * *Город временами всплывал в чужих воспоминаниях — знакомый шапочно и нелюбимый. Вот пригороды, с их парками и дворцами — другое дело. А в самом городе — шаг в сторону от напомаженных парадных улиц, и начинается гниль, на которую строителю смотреть больно. На торжественных проспектах — бесконечный барахольный ряд, от уличных лотков до хрустальных витрин набитый бездельным товаром. Кошмарные норы станций метро с одним выходом.
Если бы болезнь, поразившая город, была банальной старостью… Увы. И всё-таки сон принёс её именно на эти неприятные улицы. На которых не всё было так уж плохо. Днём реклама не била по глазам, а яркий грим очередного подновления к дате выцветал под живым светом полуденного солнца. Хорошо, резкий весенний ветер с моря не нанёс ещё туристов — летом будут бродить праздные толпы, уродуя кропотливый образ бывшей столицы, представляя её стариком-чиновником в затрапезном: заляпанный винными пятнами атласный халат вместо мундира, нищая роскошь отставки… В Эрмитаж, впрочем, и теперь очередь на часы. Наверняка. Но Немайн — не туда.
Ей в консерваторию. Пока — всего лишь документы занести и узнать, на какой день назначат прослушивание. А потом, наверное, музеи — самые полезные: артиллерии и флота. Вечером Мариинка. Вечность в опере не была!
На улице — оглядывались. Не более того. Впрочем, на большинстве прохожих отчего-то красовались венецианские маски — золотые, серебристые, цветные, которые удивительно шли к костюмам двадцать первого века. Над проспектом летели стремительные мелодии рондо, под которые утренняя деловитая толпа и пихалась локтями. Асфальт пружинил под ногами, как сырая земля на окраинах Кер-Сиди. Немайн ещё подумала, что её, как и Петра, угораздило основать город на болоте. Вот только она озаботилась превратить оборонительные рвы в мелиорационные каналы — а потому в самом Кер-Сиди сухо. Если же кто-то решит обложить город осадой — то влажная земля и высоко стоящие солоноватые грунтовые воды будут уже его проблемой!
Великие города тем и отличаются от провинциальных, что пронять их может разве уэллсовский треножник. И то если буйствовать начнёт. А никак не смирная сида…
— Ого! А я и не знал, что нынче опять хобичьи игрища! — за спиной, шепотком.
— Нет, это скорей реконструкторы. Где ты толкиенутых с клевцами видел?
— А ты на уши посмотри!
Похоже, сзади идут. Привычно… Уже привычно. И неопасно. Здесь её уши сойдут за пластик. Главное, чтоб никто отрывать не начал. Впрочем, геологический молоток тоже не резиново-поддельный. И, что особенно хорошо, не является формальным оружием. Конечно, объяснять, зачем это нужно в городе, случись что, придётся. Но — не раньше. Для кого штуковина на поясе Немайн — оружие, те явно и одёжку датируют. А значит, либо подделка, либо разрешение есть. А для кого инструмент… Ну мало ли откуда сестра солнца и ветра торопится. Может, студентка с поезда, с практики, топает через центр к себе в общагу.
— И на пальце бижутерия… Либо у девочки нет вкуса, либо одно из трёх эльфийских, — продолжали за спиной, — слушай, это мне кажется, или её уши назад развернулись?
— Так. Дыхни. Не пил. Дай лоб пощупаю. Здоров. Слава богу! Значит, просто дурость. Ну а мозги и вокалист — понятия несовместные. Так что поступай в свою консу смело. В политех ты не годишься, там хоть немного думать нужно.
— У некоторых людей есть мышцы, ушами шевелить.
— Не настолько, чтобы их…
Немайн стало смешно. Уши дёрнулись.
— Моторчик, значит. До чего техника дошла…