— Нет. Я сида. Я обойдусь. Анна себе, оказывается, ещё месяц назад пластинчатую кирасу заказала. У мастера попроще. Ты ей не по карману, знаешь ли.
Лорн пожал было плечами — и тут до него дошло. Первой мыслью было: сиды, как и большинство камбрийских рыцарей, предпочитают не нагружать себя лишним весом, который спасёт — не всегда, а силы тянуть будет постоянно. В стране холмов и лесов никакая броня не защитит от стрел из засады. Но один взгляд на чудную кольчугу уверил в обратном. Сиды носят броню! Но Неметона, за болезнью да хлопотами, забыла о броне для второй ученицы. И теперь отдавала свою, чтоб не тянуть в сражение беззащитную. Сама же останется бездоспешной. Как отреагирует войско, если шальная стрела уложит Немайн на месте, мастер воображать не стал. И думать себе о таком запретил.
— Знаешь, — сказал медленно, — не буду я эту вещь трогать. Не дело чужие шедевры похабить. Я другое думаю. Что, если я Эйре римский доспех сделаю? Лорику сквамату? Она, конечно, потяжелее выйдет — но и ученица-то посильнее тебя. А металл… Подожди-ка.
Полез в подпол. Вытащил сокровище, развернул, рассказал о сомнениях. Немайн разглядывала вычурные узоры. А ведь не гравировка — природа.
— Красивый… Нет, в переплавку жалко. И хранить нельзя — украдут. Но — можно продать его далеко-далеко. Римлянам. Они увезут меч в Африку, и там у него появятся свои хозяева, друзья и враги. Не наши, не британские. Там он попадёт в совсем иную легенду — а он в неё попадёт, достоин. При чём тут лорика для Эйры?
— Я могу сделать ещё такой слиток. Может, чуть хуже. Помнишь, ты с ребятней на Лугнасад город взяла? Так решётку при входе в подземелье поменяли. А старые прутья — мне снесли. Один хорошо зарос землёй, сгнил. Из него должна неплохая сталь выйти. Пусть не специальная закладка, но лет двести ему есть. А потом отдам на перековку другим. Потому что сам всё сделать за неделю уж точно не успею!
— Но чем тебе не нравится тот металл, что ты приготовил для меча? Он ведь лучше?
Лорн оторопел.
— Другого такого нет! И пророчицы твоей нет, кровь отдать…
— Делай, как знаешь. Кузнец здесь ты. Но кольчугу сестре переделай. А лорику — мне. Ей-то в колеснице сидеть, за щитами. Топорами да копьями дотянуться трудно. Стрелу же эта кольчуга любую удержит.
— А ты?
— Я могу оказаться где угодно.
Немайн лукавила. Бой есть бой, но место в сражении сида себе уже отвела…
* * *Она сидела, как положено — лицом к югу и окну, спиной к двери. Ступни старательно прикрыты подолом, руки сложены на коленях. Не узнать Нион в первое же мгновение оказалось невозможно. Зачем лицо, если есть дыхание?
— Я пришла, — как будто и не шастала невесть где почти полтора месяца. — Я нужна, и я пришла.
— А мне сказали — фэйри. — Немайн обошла блудную пророчицу кругом. Изменилась, и заметно. Особенно глазам. Длинные тёмные волосы аккуратно заплетены в косы. Древняя причёска воина. Тени под глазами, и складочки в углу рта прежде не было. Но и голос стал твёрже. Взрослеет? Если Немайн от роду несколько недель, то и Нион, можно сказать, недавно вылупилась. До того жила, как в яйце — ни тебе внешнего мира, ни общения.
— А мне сказали, война, — Нион хихикнула. — Ну, где ты, тихо не бывает. Знаешь, а хорошо, когда тебя кто-то слушает. А не только слушается. Надоело уже! — сердито стукнула кулачками по коленям, и тут же быстренько затараторила: — Нет-нет, что ты, я люблю командовать. Особенно — от тебя. Но грустно, когда все только смотрят в рот. Вот у тебя сёстры есть, и родители. Я думала-думала, зачем? Теперь вижу. А у меня только ты. Та, что обещала меня слушать!
И, похоже, совершила немалый подвиг. Что ж. Стоит продолжить в том же духе. Немайн коротко поклонилась:
— Здравствуй, Нион, подруга моя, «я» моё второе. Почему не здороваешься?
И услышала удивлённое:
— Зачем здороваться с той, с кем не прощалась? Ты же всегда со мной. Я — это ты. Хотя… Я ведь и правда желаю тебе здоровья, счастья и всего того, что люди используют в качестве приветствий! Здравствуй, Неметона!
— Я тоже желаю тебе добра, Нион. Очень прошу — не уходи больше так внезапно. И вообще — чтобы я могла слушать, ты должна со мной говорить. Встреча и расставание — более чем достойные причины, не находишь? Кроме этого, невысказанные мысли и образы размыты, колеблемы и неопределённы. Чтобы придать мысли чёткость и понятную форму, мы используем слова. А потому, чтобы точно знать, что я думаю по тому или иному поводу, лучший способ — не пить настойку, а просто спросить.