На выстругивание шин он теперь тратил редкие свободные минуты. Услышал мимоходом оброненное отцом: «Полотна и шин никогда не бывает достаточно!» — и взялся за неподъёмное.
Анна под этим высказыванием тоже подписалась бы. Однако, в отличие от Тристана, за годы практики привыкла к тому, что жизнь пациентов это одно, а её жизнь — вовсе другое. Потому, передав опийную настойку и убедившись, что аннонки достаточно знают травное дело, успокоилась и направилась к лагерю. Найти свою палатку труда не составляло — лагерь маленького гленского легиона был во всём подобен лагерям римским. Правда, подразделения оказались неодинаковы — очень уж много народа пристало по дороге. Теперь эта вспомогательная когорта занимала половину лагеря — отчасти из-за численности, отчасти из-за меньшей организованности. Не то чтобы Нион не старалась. Но сколотить из толпы добровольцев что-то боеспособное, на марше, за двое суток, при постоянном пополнении сырыми людьми? С такой задачей и Траян бы не справился. Разве — Цезарь.
Но эти люди, спокойно варящие себе суп из бобов и баранины, были так же нужны, как и все остальные в этом лагере. Они могли стоять на стенах. Могли строить полевые укрепления. Могли сражаться и умирать за отечество — даже не по долгу перед королём и кланом, а по собственному выбору.
На главной улице лагеря человеческое мельтешение всегда несколько ограничено, и за тем внимательно следят дежурные — она для гонцов и командиров. Но она-то как раз командир! Анна задумалась: а не переменить ли ведьминскую распущенную копну на воинские косы? В молодости носила… В молодости? А теперь что, старость? Под глазами сине от недосыпа, но морщины куда-то подевались. Потому как старость — это как раз то, что было до появления сиды. Жизнь без новизны, надежды, целиком уместившиеся в детей. Тут никакие маски надолго не помогут!
Но ведь смогла! Пробилась к сиде, стала чем-то другим. Новым. Может, потому, что никогда не видела себя только ведьмой? Всегда что-то было: колесницы, охота, дела клана… Семья. Её семья! Может, судьба нарочно послала ей тогда вдовство — к нынешним временам готовила? Чтоб отвыла, отгоревала — да нашла себе нынешнего… Чтоб и в семье была главной, и было к чьему плечу прижаться после выездов к больным да к скотине. Согреться телом и душой. Без этого доброго тепла, не то чтобы послушного — нет, терпеливого и невозмутимого, — кем бы она стала?
Анна шагала легко и уверенно. Ведьма ходить умеет — не всюду и не всегда проедешь верхом, а Первая в клане — это ведь не просто самая умелая. Это та, которая больше всех пользы клану сделала. И вреда его врагам, не без того…
Уже подходя к палатке, расслышала знакомый запах овсяных лепёшек и жареного сыра. Очередь стряпать была за Эйрой. Которая, разумеется, давно изучила пристрастия сестры. Впрочем, нелюбовь к овсяной каше не обязательно означает неприятие и всех прочих блюд из овса: тот же половинный хлеб, из смеси овса с ячменём, сида ест и не морщится.
Эйры внутри не оказалось.
— Я младшую ученицу отпустил. Дай, думаю, старшую побалую… Мне, знаешь, за ученицами сид ухлёстывать пока не доводилось. Интересно!
Анна хлопала глазами, разглядывая мужа, недолго. Потом упёрла руки в боки.
— Ты чего тут вообще делаешь? Из двоих кормильцев у семьи одна в походе — больше, чем достаточно! Ты подумал, что будет с детьми, если мы не вернёмся?
— Думал, — хмыкнул тот. — Вот не поверишь — думал. И надумал, что старшенькие уже взрослые. Выживут, и о младших позаботятся. Клан поможет. Опять же, если ты погибнешь на службе у Немайн — та о семье позаботится. Обещала же дочерей в ученицы взять. А мне твою честь ронять неохота. Ты ведь ученица сиды, значит, числишься как копьё рода Дэффида. А от Анны верх Иван кто пойдёт? Никого не выставить — стыдно. А если обидел, нарушив уговор — можешь со мной развестись.
— Негодяй… — а сама обняла. Вот так, как и любила всегда — чуток сбоку. Чтоб не виснуть на шее, а вдоволь потереться о шершавую щёку. — Так я тебя и отпустила! Тебя ж, кажется, ученицы сид интересуют? Так куда ты от меня денешься!
Анна ещё припомнила — кто ставил палатку. Кажется, Эйлет лично. Девчонка серьёзная, можно доверять. И надеяться, что не рухнет. Оставалось высмотреть, в какой стороне постель. Любая. Всё равно они одинаковые…
До возвращения Немайн оставалась целая стража.
* * *Дэффид окинул взглядом собравшихся за столом. Половина семьи. Уже завтра останется меньше. Эйлет с полусотней топоров уйдёт вверх по течению — строить мост. Остальные разойдутся по работам — и он их увидит разве у котла. После, правда, будет день сравнительного отдыха. Предбоевой. Когда не нужно будет работать до упада, а вот мелких хлопот будет — море.