— Это были летние каникулы. Эприл, моя старшая дочь, должна была пойти в школу. Скорее всего, это было в 1954 году. Я запаниковал, когда получил первое письмо. Я подумал, что Бонни может появиться у гаража в любую минуту, а со мной там очень часто бывала Эприл.
— Снова 1954, — задумчиво произнесла Камелия. — Как бы мне хотелось знать, что случилось с мамой в то лето. Вы простили ее после того, как умер Джон? Может быть, она извинилась?
Джек рассмеялся грудным мягким смехом.
— Бонни! Извиниться! Она никогда ни за что не извинялась. Она просто больше не писала и не приезжала, и слава Богу. А что касается меня, я просто не мог не написать ей после смерти твоего отца! Мы же были старыми друзьями.
Камелия чувствовала, что Джек устал от вопросов о личной жизни. Она решила расспросить его о другом, пока ему не надоел этот разговор и он не попросил ее уйти.
— Вы что-нибудь знаете о сэре Маелзе Гамильтоне? — спросила она.
Джек пожал плечами и скорчил гримасу.
— Не очень много. Он был среди гостей на свадьбе твоих родителей, думаю, он был старым другом Джона.
— А Магнус Осборн? Что вы о нем знаете?
Джек снова пожал плечами.
— Никогда о нем не слышал, — сказал он, и Камелия поняла, что он говорит правду. — Бонни не называла мне имена своих любовников.
— Была еще какая-то женщина, которая подписалась «X», — продолжала Камелия. — Вы что-нибудь о ней знаете?
Джек нахмурился.
— Я не могу припомнить никого, чье имя начиналось на букву «X». У Бонни была подруга, которую звали Элли, она тоже танцовщица. Но я никогда с ней не встречался. Она была подружкой невесты у Бонни на свадьбе.
Камелия не торопилась задавать вопросы. Она подумала о том, что видела все фотографии своих родителей, но на снимках не было подружки невесты.
Они еще немного поговорили. Джек рассказал о том, какой была Бонни в детстве, как весело им было вместе, вспомнил о танцевальных конкурсах. Он сказал, что Бонни разбила ему сердце, заявив, что между ними все кончено. Это случилось как раз тогда, когда он вернулся из армии. Джек издалека наблюдал за карьерой Бонни, а потом женился на Джинни.
— Как бы мне хотелось узнать, почему она берегла ваши письма, — с недоумением произнесла Камелия. — Я могла бы понять, если бы она берегла старые любовные письма, открытки, полученные на день рождения, и тому подобное. Но зачем она выбросила все письма, за исключением самых неприятных?
— Твоя мать была непредсказуемой. — Джек печально улыбнулся. — Логика была ее слабым местом. Бонни не гналась за истиной.
Камелия не хотела упоминать о долгах, в которые влезла ее мать в последние годы своей жизни, но она чувствовала, что обязана сказать правду. Она рассказала, как после смерти Джона Бонни прокутила семейные деньги, как они потеряли дом, о пьяных мужиках.
Разговаривая с Камелией, Джек был поражен ее способности сопереживать и умению разбираться в людях. Только когда Истон стал расспрашивать о том, что она делала и где жила, он понял, что недавно они оба пережили душевную травму. Девушка явно не хотела рассказывать, как она жила после смерти матери, а свою теперешнюю работу в лагере называла временной. Камелия мягко перешла к расспросам о Лидии.
Джек был шокирован тем, что Камелия не знала, какую роль Лидия Винтер сыграла в жизни Бонни. Лидия была для нее гораздо больше, чем приемная мать во время эвакуации. Эта женщина любила Бонни и заботилась о ней, как о собственном ребенке. Благодаря Лидии, во время войны Бонни не пришлось тяжело работать. Бонни переняла у Лидии все: восторженность, уверенность в себе, ораторское мастерство и выдержку. Все это она затем использовала, чтобы загонять богатых мужчин в ловушку.
— Лидия умерла, милая. — Голос Джека взволнованно дрогнул. Он любил Лидию так же, как и своих приемных родителей — Берта и Берилл Бейкер. — Она умерла от рака в 1961 году.
— Мама никогда не говорила об этом, — сказала Камелия, напрягая память. — Я не помню, чтобы она ездила на похороны.
— Это я позаботился о том, чтобы она ничего не узнала. — Лицо Джека исказилось, как будто воспоминания приносили ему боль. — Ты должна признать, Камелия, что иногда твоя мать была алчной, эгоистичной и жестокой сучкой. Лидия была больна два года. Бонни об этом знала, но ни разу не приехала ее проведать, даже не позвонила и не написала. Однажды Лидия поехала в Рай, перед тем как окончательно слечь. Они с Бонни тогда очень сильно поссорились. Когда Лидия вернулась, то позвала меня и обо всем рассказала. Ее сердце было разбито. Она любила твою мать, как родную дочь, а тебя считала своей внучкой. Через несколько недель Лидия умерла, и я решил не сообщать об этом Бонни. Я не хотел, чтобы она примчалась в Амберли — вся такая шикарная, в черном платье. Я не хотел, чтобы она играла роль скорбящей дочери, этим она только всех расстроила бы.