— Из-за чего она умерла? — спросил Магнус.
— Самоубийство, — ответила Мэл. Несколько недель назад она решила говорить правду, насколько это было возможно. Она ни о чем не рассказывала, но когда ее спрашивали, отвечала искренне.
Магнус был поражен ее ответом. Он пододвинулся поближе.
— Мне очень жаль, Мэл. Ты, наверное, очень переживала?
— Да, — ответила она, слабо улыбаясь. Ее тронули его грустное выражение лица и искренние слова. — Но сейчас уже все позади. Она была не самой лучшей матерью: пила, обманывала, к тому же была эгоисткой. Одно время я очень злилась на нее. А сейчас я просто стараюсь вспоминать только приятные моменты, связанные с ней.
— Какой она была? — спросил Магнус. — У тебя есть фотография? Можно ли посмотреть?
— Фотографий нет, я их уничтожила, — сказала Камелия. Это было полуправдой: большинство она уничтожила, но не все. Оставшиеся снимки она спрятала наверху, там, где их никто не сможет найти. Мэл повернулась к рождественской елке. — Мама была очень похожа на того ангелочка вверху: красивая блондинка, которую сложно заставить усидеть на месте.
Магнус посмотрел на ангелочка. Кукла со светлыми волосами и яркими голубыми глазами тоже кого-то ему напоминала. Того, кого хотелось забыть.
— Я рад, что эта куколка в этом году снова на елке, — проговорил он. — Ее одевала Рут. Было бы плохо, если бы ангелочек пылился в коробке на чердаке.
Мэл почувствовала, как после слов Магнуса по ее спине пробежал холодок. Она вспомнила слова Джека Истона о том, что Бонни даже из могилы играет ими, как марионетками. Даже при помощи рождественского ангелочка.
Глава четырнадцатая
Мэл сидела в кухне и думала о том, что сегодня исполнился год, как она пришла в «Окландз».
Миссис Даунис вошла с улицы.
— На улице кошмар что творится, — сказала она. — Хорошо, что Фрэд приедет за мной. Меня сдуло бы, если бы мне пришлось идти по холму Брасс Нокер Хилл.
— Все так же, как и в прошлом году, — произнесла Мэл, выглядывая в окно. Дождь стучал по стеклу, рамы дрожали от ветра. Она пришла в кухню, чтобы посмотреть, не нужна ли Антони помощь, но он в ней не нуждался. — Знаешь ли ты, что я сюда приехала ровно год назад?
— Вот это да! — воскликнула миссис Даунис, снимая очки и вытирая с них дождевые капли. Без очков она выглядела такой же доброй, какой и была на самом деле. Ее лицо раскраснелось от ветра. — Как по мне, так ты и пяти минут здесь не пробыла.
— Что касается меня, так ты пробыла тут целых пять лет, — сказал Антони с французским акцентом, уперев руки в бока. — Как говорим мы, французы, только вино становится лучше с годами. Я считаю, что молодую Мэл не следовало пускать в эту дверь.
Мэл засмеялась. Антони всегда подшучивал над ней, выражаясь по-французски. Она подождала, пока миссис Даунис ушла из кухни, а потом ответила:
— Как говорим мы, англичане, с присущим нам тактом: «Чепуха!»
— Мон дью! — Антони приподнял бровь и с ужасом отстранился от Мэл. — Мне придется сообщить миссис Даунис о том, что ты сказала. Уверен, она будет не в восторге.
— Да перестань издеваться, — засмеялась Мэл, — лучше найди мне какую-нибудь настоящую работу. Или я пойду к себе в комнату, включу «Перекресток» и буду смотреть, что делают в других отелях.
Первый год в «Окландз» был очень счастливым для Мэл. Она гордилась тем, что работает в таком хорошем отеле. Ей нравилось встречать гостей, обслуживать их за стойкой бара, работать официанткой. Она получала прекрасную зарплату и хорошие чаевые. По ночам она с наслаждением любовалась роскошью своей прекрасной комнаты. Мэл чувствовала себя здесь в безопасности.
Но иногда ей было очень тяжело, так как приходилось следить за каждым словом и жестом. Ей ведь только двадцать два года, а одеваться и общаться приходилось как взрослой женщине. Было бы хорошо, если бы у нее появилась подруга, с которой иногда можно было бы выйти куда-нибудь погулять, выпить чего-нибудь, пофлиртовать с мужчинами. Мэл все еще вспоминала Би. Она скучала по девичьей болтовне, по тому, как они менялись одеждой и смеялись без причины дни напролет. Мэл знала, что всегда будет тосковать о Би.
Иногда было пыткой скрывать прошлое. Часто в баре Мэл слышала, как обсуждали какие-то сплетни со страниц газет. В такие моменты ей больше всего хотелось топнуть ногой и сказать людям, чтобы они не верили всему, что пишут в газетах. Камелия узнала, что среди богатых и успешных людей встречается очень много подлых и низких личностей. Богатство не всегда приходит вместе с мудростью и терпением. Иногда ей очень хотелось завести с кем-нибудь оживленную беседу, хотелось, чтобы кто-нибудь такой же непочтительный, как Айден Мерфи, вошел и рассмешил ее. Но когда Мэл посещали такие мысли, она прогоняла их и думала обо всем хорошем, что было в «Окландз».