Мэл уже успела познакомиться со всеми членами клуба, но этого человека она видела впервые. Если бы она не слышала, как он говорил с Салли, то попросила бы предъявить членский билет: он был в джинсах и свитере с высоким воротом, в то время как по правилам все должны были приходить сюда в вечерних костюмах. Но, учитывая погоду, Мэл лишь вежливо улыбнулась.
— Такая ночь, — весело сказала она. Мэл была рада, что наконец-то появился кто-то, с кем можно поговорить. — Что вам налить?
— Виски, чтобы согреться, пожалуйста.
У незнакомца был красивый голос, который отвлекал внимание от его неопрятной одежды. Это был глубокий низкий голос, такой Би называла голосом «ВВС». Но потом Камелия заметила, что мужчина очень красив: светлые волосы ниспадали на лоб, темно-синие глаза сияли в обрамлении густых темных ресниц.
— Вы, должно быть, новенькая девушка Мэл? — спросил он, когда Камелия передала ему виски.
— Уже не такая и новенькая. Сегодня исполнился год, как я здесь, — ответила она.
— Мне стоит поздравить или посочувствовать? — проговорил незнакомец, при этом его глаза лукаво заблестели.
— Поздравить, конечно, — засмеялась Мэл. — Чтобы доказать это, я вас угощаю.
За целый год в «Окландз» Мэл не встретила ни одного мужчину, который бы ей понравился. Большинство членов клуба были известными личностями. Они носили золотые часы и кольца. Их волосы всегда были тщательно уложены, шитые на заказ костюмы отутюжены. Они приходили сюда только для того, чтобы утвердиться на социальной ступеньке. Но этот мужчина был совсем на них не похож.
Мэл чувствовала, что собственная внешность его не особо заботила. Волосы над воротником пиджака торчали, у них был запущенный вид, говоривший о том, что когда мужчина решит подстричься, то пойдет к обычному парикмахеру и сострижет волосы по бокам и сзади. Ростом он был примерно метр восемьдесят, очень стройный, с выступающими скулами. На вид ему было лет двадцать пять. Чувствовалось хорошее воспитание, как и у большинства молодых студентов, которые работали здесь летом.
Мэл присоединилась к нему, положив деньги в кассу, несмотря на то что Магнус не возражал, если персонал хотел выпить с гостями.
— Как тебе Бат? — спросил мужчина. — Он всегда казался мне немного скучным.
Мэл влюбилась в Бат с первого раза, но она поняла, что гость подразумевал под словом «скука».
— Сам город мне нравится, — сказала она. — Но должна признать, это рай для снобов. Немного «ла-ди-да», как любила говорить моя мать.
Некоторое время они болтали, рассказывая друг другу анекдоты о самых ужасных жителях Бата. Мэл вспомнила о том случае, когда она зашла в ювелирный магазин, чтобы спросить, сколько стоят часы на витрине. Она чуть сквозь землю не провалилась, когда узнала, что их цена пятьсот фунтов.
— Продавец сказал, что это «Ролекс», — со смехом добавила Мэл. — Но это ничего для меня не значило. Когда я спросила, есть ли у них что-нибудь стоимостью десять фунтов, он посмотрел на меня так, будто у меня было две головы, и сказал: «Я могу вам посоветовать X. Самюэль». Я хотела спросить, зачем тратить так много денег на часы, если они все равно показывают одинаковое время, но не посмела. Я просто выбежала оттуда с красным лицом.
Собеседник Мэл упомянул о том, что он работал официантом в Бате. Он описал несколько неприятных случаев, когда старушки приходили пообедать.
— Одна дама захотела сесть за стол, который я еще не успел убрать. Я подумал, что это из-за того, что он стоял у окна. Но оказалось, что она покушалась на чаевые, которые лежали слева и предназначались для меня. Представляешь, она набила свою крокодиловую сумку кубиками сахара! Старушка съела суп, заказала жареного ягненка, съела половину, а потом сказала, что мясо холодное, заплатила за суп и ушла. Только потом я узнал, что эта леди — владелица величественного замка в Брадфорд-апон-Эйвон. По-видимому, она проделывает такое во всех ресторанах.
Когда они выпили по второму стаканчику, Мэл рассказала о времени, проведенном на Ибице, и о том, как она проработала все лето в баре на юге Франции.
У Камелии было такое чувство, что она знала этого мужчину целую вечность. Они перескакивали с одной темы на другую, смеялись и сочувствовали друг другу. Если бы Мэл встретила его не в «Окландз», она, вероятно, рассказала бы ему и более откровенные истории. Она чувствовала, что они были на одной волне. Каким-то образом Мэл догадалась, что он побывал в тех же темных местах, что и она, — не из его слов, а в основном по его манере и понимающему взгляду.